– На курсе, стрелять самостоятельно, – эхом отозвался
Кэррингтон, словно находясь на учебных стрельбах на полигоне в Соленте.
– Есть стрелять самостоятельно, – отозвался Тэрнер.
Повесив трубку, он обернулся к Ральстону. – Действуйте, –
проговорил он тихо.
Ответа не последовало. Сгорбившаяся фигура, точно изваяние застывшая на сиденье наводчика, не подавала никаких признаков жизни.
– Тридцать секунд до залпа, – резко произнес Тэрнер. –
Все готово?
– Так точно. – Фигура шевельнулась. – Все готово, сэр.
– Резко повернувшись, Ральстон воскликнул в порыве отчаяния:
– Бога ради, сэр! Неужели нельзя найти никого другого?!
– Двадцать секунд до залпа! – прошипел Тэрнер. –
Хочешь, чтобы на твоей совести была гибель тысячи человек, трусливая твоя душа? Попробуй только промахнуться!.
Ральстон медленно отвернулся. На какое-то мгновение лицо его осветилось адским заревом горящего танкера, и
Тэрнер с ужасом увидел, что лицо юноши залито слезами.
Потом заметил, что он шевелит губами.
– Не беспокойтесь, сэр. Я не промахнусь. – Голос его прозвучал безжизненно, с непонятной горечью.
Охваченный скорее недоумением, чем гневом, Тэрнер увидел, как торпедист вытер глаза рукавом, как правая рука его схватила спусковую рукоятку первой трубы. Тэрнеру отчего-то пришла вдруг на память знаменитая строка из
Чосера:
«Копье вонзилось в плоть и, задрожав, застыло…» В
движении руки Ральстона была та же щемящая душу решимость, та же роковая бесповоротность, Внезапно –
настолько внезапно, что Тэрнер невольно вздрогнул, – рука торпедиста конвульсивно отдернулась назад. Послышался щелчок курка машинного крана, глухой рев в пусковой камере, шипенье сжатого воздуха, и торпеда вылетела вон.
На какую-то долю секунды ее зловещее гладкое тело сверкнуло в свете зарева и тяжело плюхнулось в воду. Не успела вылететь эта торпеда, как аппарат снова вздрогнул, и вслед за первой помчалась вторая смертоносная сигара.
Пять, десять секунд Тэрнер точно зачарованный смотрел широко раскрытыми глазами на две струи пузырьков, которые мчались стрелой и исчезали вдали. «В зарядном отделении каждой из этих зловещих сигар – полторы тысячи фунтов аматола… – мелькнуло в голове у Тэрнера. –
Спаси, Господи, несчастных, оставшихся на „Вайтуре“!»
В динамике, установленном на шкафуте, щелкнуло.
– Внимание! Внимание! Всем немедленно в укрытие.
Всем немедленно в укрытие.
Очнувшись, Тэрнер оторвал взгляд от поверхности моря. Он поднял глаза и увидел, что Ральстон все еще сидит, сгорбившись на своем сиденье.
– Слезай оттуда, болван! – закричал он. – Хочешь, чтоб при взрыве танкера тебя изрешетило? Слышишь?