Я не знаю, есть ли на свете штука, которой можно было бы меня изумить после двух этих лет. Но тут.. тупо посмотрел на барышню...
– Не плачьте. Бывает.
И попросил рассказать.
Она, вытирая платочком слезы, рассказала, что вышла замуж за студента, сделала увеличительный снимок с его карточки, повесила в гостиной. Пришел агент, посмотрел на снимок и сказал, что это вовсе не Карасев, а Дольский, он же Глузман, он же Сенька Момент.
– Мо-мент, – говорила бедная барышня и вздрагивала и утиралась.
– Удрал он? Ну и плюньте.
…Однако уже три дня. И ничего. Никто не приходил.
Вообще ничего. Я и барышня...
Меня осенило сегодня: Лито не включено. Над нами есть какая-то жизнь, Топают ногами. За стеной тоже что-то.
То глухо затарахтят машины, то смех. Туда приходят какие-то люди с бритыми лицами. Мейерхольд феноменально популярен в этом здании, но самого его нет.
У нас же ничего. Ни бумаг. Ничего. Я решил включить
Лито.
По лестнице поднималась женщина с пачкой газет. На верхней красным карандашом написано: «В Изо».
– А в Лито?
Она испуганно посмотрела и не ответила ничего. Я
поднялся наверх. Подошел к барышне, сидевшей под плакатом: «Секретарь».
Выслушав меня, она испуганно посмотрела на соседку.
– А ведь верно, Лито... – сказала первая. Вторая отозвалась:
– Им, Лидочка, есть бумага.
– Почему же вы ее не прислали? – спросил я ледяным тоном.
Посмотрели они напряженно:
– Мы думали – вас нет.
Лито включено. Вторая бумага пришла сегодня сверху от барышень. Приносит женщина в платке. С книгой: распишитесь.
Написал бумагу в хозяйственный отдел: «Дайте машину». Через два дня пришел человек, пожал плечами:
– Разве вам нужна машина?
– Я думаю, что больше, чем кому бы то ни было в этом здании.
Старик отыскался. Молодой тоже. Когда старик увидел машину и когда я сказал, что ему нужно подписать бумаги, он долго смотрел на меня пристально, пожевал губами:
– В вас что-то такое есть. Нужно было бы вам похлопотать об академическом пайке.
Мы с женой бандита начали составлять требовательную ведомость на жалование. Лито зацепилось за общий ход.
Моему будущему биографу: это сделал я.