– Заграничной упаковочки, – любовно говорил Александр Семенович, роясь в опилках, – это вам не то, что у нас. Маня, осторожнее, ты их побьешь.
– Ты, Александр Семенович, сдурел, – отвечала жена, –
какое золото, подумаешь. Что я, никогда яиц не видала?
Ой!.. какие большие!
– Заграница, – говорил Александр Семенович, выкладывая яйца на деревянный стол, – разве это наши мужицкие яйца… Все, вероятно, брамапутры, черт их возьми, немецкие…
– Известное дело, – подтвердил охранитель, любуясь яйцами.
– Только не понимаю, чего они грязные, – говорил задумчиво Александр Семенович… – Маня, ты присматривай. Пускай дальше выгружают, а я иду на телефон.
И Александр Семенович отправился на телефон в контору совхоза через двор.
Вечером в кабинете зоологического института затрещал телефон. Профессор Персиков взъерошил волосы и подошел к аппарату.
– Ну? – спросил он.
– С вами сейчас будет говорить провинция, – тихо с шипением отозвалась трубка женским голосом.
– Ну. Слушаю, – брезгливо спросил Персиков в черный рот телефона. В том что-то щелкало, а затем дальний мужской голос сказал в ухо встревоженно:
– Мыть ли яйца, профессор?
– Что такое? Что? Что вы спрашиваете? – раздражился
Персиков. – Откуда говорят?
– Из Никольского, Смоленской губернии, – ответила трубка.
– Ничего не понимаю. Никакого Никольского не знаю.
Кто это?
– Рокк, – сурово сказала трубка.
– Какой Рокк? Ах, да… это вы… так что вы спрашиваете?
– Мыть ли их?.. прислали из-за границы мне партию куриных яиц…
– Ну?
– А они в грязюке в какой-то…
– Что-то вы путаете… Как они могут быть в «грязюке», как вы выражаетесь? Ну, конечно, может быть немного…
помет присох… или что-нибудь еще…
– Так не мыть?
– Конечно, не нужно… Вы, что, хотите уже заряжать яйцами камеры?
– Заряжаю. Да, – ответила трубка.
– Гм, – хмыкнул Персиков.
– Пока, – цокнула трубка и стихла.