по-джентльменски
Никаким пером не описать тех неисчислимых мучений, что пережили горемычные мавры, будучи гостями благородного лорда. Уж чего только они не натерпелись! В
иммиграционном карантине их, первым делом, промыли с головы до пят в крепком растворе карболки. До последних дней своей жизни никто из них не мог забыть эту едучую карболовую ванну! Затем всех их загнали в какую-то ограду, напоминающую загон для ослов, где бедняги и жили томительно долгое время. Карантинным властям было заботливо предписано установить несчастным беженцам продовольственное довольствие с таким расчетом, чтобы они не могли умереть с голоду. Но поскольку определить точную норму по такой методике было невозможно (тем более, что у каждого карантинного работника были свои родные и знакомые), то стоит ли удивляться, что за время пребывания в карантине добрая четверть мавров отдала богу свои души.
Когда, наконец, сочли, что иммигрантов уже в достаточной мере помариновали в карантинном загоне, лорд
Гленарван столь же заботливо занялся их трудоустройством.
– Даром жрать наш хлеб эта банда не будет, – проворчал он и распорядился всех оставшихся в живых после карантина мавров отправить на работу в каменоломни вновь открытого гранитного карьера. Здесь они и трудились, повышая свою квалификацию под руководством опытных наставников, снабженных бичами из туго сплетенных буйволовых жил.
8. Мертвый остров
Все корабли получили жесткий приказ – на пушечный выстрел не приближаться к острову, который был объявлен зоной карантина. Капитаны строго придерживались этого запрета. Ночами издали было видно иногда слабо мерцавшее на острове сияние, а днем порывы ветра порой доносили оттуда черный дым и стойкое зловоние. Трупный смрад стлался над голубыми волнами.
– Да, острову капут, – говорили между собой матросы, разглядывая в подзорные трубы коварные зеленые берега этого, некогда столь приветливого клочка земли.
Вести о положении на острове доходили и до мавров.
Обратившись на лордовых харчах в бледные тени, они уже не ходили, а лишь семенили по своей каменоломне. Но теперь каждое новое известие о трагедии Красного Острова вселяло в них злорадное оживление.
– Так им, подлецам, и надо! Чтоб они передохли там, эфиопские скоты, все до одного! А когда они там пооколевают, мы снова возвратимся туда и овладеем своим островом. И этому пройдохе Коку-Коки, как поймаем, то своими руками повыпускаем кишки одну за другой…
Лорд Гленарван хладнокровно продолжал сохранять невозмутимое молчание.
9. Засмоленная бутылка
Волны прибоя выплеснули ее на европейское побережье. Бутылку тщательно обработали карболкой и, в присутствии самого лорда, вскрыли. Внутри нашли бумажку, исписанную эфиопскими каракулями. Опытный переводчик, разобравшись с трудом в этой грамоте, вручил ее
Гленарвану. Это был отчаянный призыв о помощи.
«Мы умираем от голода. Маленькие дети погибают.
Чума все еще свирепствует. Разве мы не люди? Пришлите на остров хлеба! Ваши, любящие вас эфиопы».
Рики-Тики-Тави, узнав о бутылочной почте с острова, даже позеленел от злости и с воплем бросился к лорду.
– Ваша светлость, бога ради! Да пусть они там подыхают! Это после того, как они посмели бунтовать, их же еще и снабжать хлебом…
– Я отнюдь не намерен этого делать, – холодно возразил лорд и вытянул бывшего командарма хлыстом вдоль хребта, дабы он впредь не совался со своими непрошенными советами.
– Собственно говоря, это уже свинство, – процедил сквозь зубы Мишель Ардан, – можно было бы послать хоть немного маиса…
– Весьма благодарен вам за ваш совет, мсье, – сухо отрезал Гленарван, а кто должен платить за это мне? И без того этот мавританский сброд скоро сожрет у нас все до крошки. Я бы рекомендовал вам, мсье, воздержаться впредь от подобных глупых советов.
– Вы так полагаете, сэр? – протянул француз, иронически прищуриваясь. – В таком случае вы меня чрезвычайно обяжете, если укажете удобное время вам для нашей встречи у барьера. И клянусь вам, мой дорогой сэр, что с двадцати шагов я влуплю пулю в ваш благородный лоб с той же точностью, как в Собор Парижской Богоматери.
– К моему сожалению, я не могу поздравить вас, мсье, если вы будете в двадцати шагах от меня, – отвечал лорд, –
ибо тогда ваш вес увеличится как раз на вес той пули, которую я буду вынужден всадить вам в глаз.
Секундантом лорда на дуэли был сэр Филеас Фогг, секундантом Ардана – профессор Паганель. В результате вес
Ардана остался без изменения. Выстрел же Ардана был результативней лордовского, только поразил он не лорда, а одного из мавров. Мавры засели в окружающих кустах и с любопытством наблюдали оттуда за ходом поединка двух благородных мужей. Пуля Ардана как раз и угодила точно между глаз одному из этих любопытных зрителей. Бедняга испустил дух, не приходя в сознание.
Мишель Ардан и лорд Гленарван обменялись рукопожатиями и оба джентльмена с достоинством разошлись.
А жертву дуэли по-быстрому закопали здесь же в кустах.