Город. Все живое… Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

добился ему, чтобы избавиться от наклонности к убий-

ству, и он считает это великим достижением.

После знакомства с этим преданием большинству

читателей покажется вполне убедительной гипотеза

Борзого, что Человек введен в повествование намеренно, как антитеза всему, что олицетворяет собой Пес как

этакий воображаемый противник, персонаж социологи-

ческой басни.

В пользу такого вывода говорят и многократные сви-

детельства отсутствия у Человека осознанной цели, его

непрестанных метаний и попыток обрести достойный

образ жизни, который упорно не дается ему в руки, по-

тому, быть может, что Человек никогда сам не знает

точно, чего хочет.

V. РАЙ

…И вот перед ним купол. Приникшее к земле чужеродное тело, которое решительно не сочеталось с пурпурной мглой Юпитера, испуганное творение, сжавшееся в комок от страха перед огромной планетой.

Существо, бывшее некогда Кентом Фаулером, смотрело на купол, широко расставив крепкие ноги.

Чужеродное тело… Как же сильно я отдалился от людей. Ведь оно совсем не чужеродное. В этом куполе я жил, мечтал, думал о будущем. Его я покинул со страхом в душе. К нему возвращаюсь со страхом в душе.

Меня обязывает к этому память о людях, которые были подобны мне до того, как я стал другим, до того, как обрел жизнерадостность, бодрость, счастье, недоступные человеку.

Байбак коснулся его боком, и душу Фаулера согрело веселое дружелюбие бывшего пса, осязаемое дружелюбие, и товарищество, и любовь, которые, надо думать, существовали все время, но о которых Фаулер не подозревал, пока он оставался человеком, а Байбак – псом.

Мозг уловил мысли пса.

– Не делай этого, дружище, – говорил Байбак.

– Я обязан, Байбак, понимаешь, – ответил Фаулер чуть ли не со стоном. – Для чего я вышел из купола? Чтобы выяснить, что же такое на самом деле Юпитер. Теперь я могу рассказать им об этом, могу принести долгожданный ответ.

Ты обязан был сделать это давным-давно, произнес мысленный голос, неясный, далекий человеческий голос откуда-то из недр его юпитерианского сознания. Но из трусости ты все от-

кладывал и откладывал. Ты бежал, потому что

боялся возвращаться. Боялся, что тебя снова

превратят в человека.

– Мне будет одиноко, – сказал Байбак, сказал, не произнеся ни слова, просто Фаулеру передалось чувство одиночества, послышался раздирающий душу прощальный звук. Как будто его сознание и сознание Байбака на миг слились воедино.

Он стоял молча, в нем поднималось отвращение. Отвращение при мысли о том, что его снова превратят в человека, вернут ему неполноценное тело, неполноценный разум.

– Я пошел бы с тобой, – сказал Байбак, – но ведь я не выдержу, могу при этом умереть. Ты же знаешь, я совсем одряхлел. И блохи заели меня, старика. От зубов пеньки остались, желудок не варил. А какие ужасные сны мне снились. Щенком я любил гоняться за кроликами, теперь же во сне кролики за мной гонялись.

– Ты останешься здесь, – сказал Фаулер. – Я еще вернусь сюда.