– Знаю. Читал. Экспедиция на Альфу Центавра.
– Мой отец был хирургом, – продолжал Томас Вебстер.
– Хотел и меня врачом сделать. Должно быть, сильно переживал, что я не пошел по его следам. Но если бы он дожил до этого дня, он сейчас гордился бы нами.
– Вам не надо бояться за сына, – сказал Грант. – Он…
Взгляд старика остановил его.
– Я сам построил корабль. Конструировал, наблюдал за сборкой. Космос сам по себе ему не страшен, он дойдет до цели. И парень у меня молодчина. Если надо, сквозь ад эту колымагу проведет.
Он сел попрямее, при этом подушки сдвинули его колпак набекрень.
– У меня есть еще одна причина верить, что он достигнет цели и благополучно вернется домой. Тогда я не придал этому особенного значения, но в последнее время все чаще вспоминаю и задумываюсь… Может быть, на самом деле… уж не…
Он перевел дух.
– Только не подумайте, я не религиозный.
– Ну конечно же, – сказал Грант.
– То есть ничего похожего, – твердил Вебстер.
– Какая-нибудь примета? – спросил Грант. – Предчувствие? Озарение?
– Ни то, ни другое, ни третье, – заявил старик. – А почти полная уверенность, что фортуна за меня. Что именно мне было предначертано построить корабль, который решит эту задачу. Кто-то где-то надумал, что пора уже человеку достичь звезд и не худо бы ему немного подсобить.
– Можно подумать, что вы подразумеваете какой-то случай, – сказал Грант. – Какое-то реальное событие, которое дает вам право верить в успех экспедиции.
– Провалиться мне на месте! – подхватил Вебстер. – Я
это самое и подразумевал. А случилось это событие двадцать лет назад, на лужайке перед этим самым домом.
Он сел еще прямее, в груди у него сипело.
– Понимаете, я тогда был совершенно выбит из седла.
Рухнуло все, о чем я мечтал. Годы потрачены впустую.
Основной принцип, как достичь необходимых для межзвездных полетов скоростей, никак не давался мне в руки.
И, что хуже всего, я знал, что не хватает пустяка. Осталось сделать маленький шажок, внести в проект какую-то ничтожную поправку. Но какую?
И вот сижу я на лужайке, настроение хуже некуда, чертеж лежит на траве передо мной. Я с ним не расставался, всюду носил с собой и смотрел на него, все надеялся, что меня вдруг осенит. Вы знаете, иногда так бывает…
Грант кивнул.
– Ну вот, сижу и вижу: идет человек. Из этих, горян. Вы знаете, кто такие горяне?
– Конечно, – сказал Грант.
– Да… Идет он развинченной походочкой, с таким видом, словно в жизни никаких забот не знал. Подошел, остановился за спиной у меня, поглядел на чертеж и спрашивает, чем это я занят. «Космический движитель», – говорю. Он нагнулся и взял чертеж. Я подумал, пусть берет, все равно он в этом ничего не смыслит. Да и чертеж-то никчемный.
А он поглядел на него, потом возвращает мне и показывает пальцем: «Вот, – говорит, – где загвоздка». Повернулся – и ходу. А я сижу и гляжу ему вслед, не то чтобы окликнуть его – слова вымолвить не могу, так он меня огорошил.
Старик сидел очень прямо в сбившемся набок ночном колпаке, вперив взгляд в стену. За окном гулкий ветер ухал под застрехами. Казалось, в ярко освещенную комнату вторглись призраки, хотя Грант твердо знал, что их нет.
– А потом вам удалось найти его? – спросил он.