Все так и застыли. Все взгляды обратились на меня. Я
почувствовал себя загнанным кроликом, на которого наставлены сотни ружейных дул.
– Вы в этом твердо уверены? – через силу выговорил
Хигги.
– Безусловно, – сказал Николс.
В мертвой тишине десятки пар глаз по-прежнему держали меня на прицеле.
Я осмотрелся – все с вызовом встречали мой взгляд. И
никто не говорил ни слова.
Несчастные, слепые, сбитые с толку дураки. Они учуяли одно: деньги у себя в кармане, богатство, о каком никто из них и мечтать не смел. И не понимают, что это –
угроза (а быть может, обещание?), с какой стучится к нам чуждое, неведомое племя, добиваясь доступа в наш мир. И
откуда им знать, что из-за этого чужого племени над куполом, которым накрыт наш город, бешеным финалом разнузданных, неукротимых сил готова вспыхнуть слепящая смерть?
– Не нужны мне эти бумажки, мэр, – сказал я.
– Что ж, – отозвался Хигги, – это очень благородно с твоей стороны, Брэд. Надо полагать, люди по достоинству оценят твой поступок.
– Не мешает оценить, черт побери, – сказал адвокат
Николс.
И вдруг послышался отчаянный женский крик… еще один… Крики доносились откуда-то сзади, я круто обернулся.
С холма, от дома доктора Фабиана, бежала женщина…
впрочем, бежала – не то слово. Она силилась бежать, но только еле-еле ковыляла. Все тело ее корчилось в судорогах непомерного напряжения, она протянута вперед руки, чтобы опереться на них, если упадет, шагнула еще раз – и не удержалась на ногах, покатилась по косогору и наконец обмякла в какой-то выбоинке бесформенной кучей тряпья.
– Майра! – вскрикнул Николс. – Майра, что случилось?!
Это была миссис Фабиан; на зелени травы, в солнечных лучах сверкали до странности яркой белизной ее седые волосы. Она всегда была маленькая, хрупкая – в чем только душа держится, – да еще много лет назад ее скрутил артрит, и теперь страшно и жалко было смотреть на этот несчастный, чуть живой комочек.
Я кинулся к ней, за мной – остальные.
Билл Доневен добежал первым, опустился на колени и взял ее на руки.
– Все хорошо, – уговаривал он, – все обойдется! Поглядите, тут все – ваши друзья.
Миссис Фабиан открыта глаза: казалось, она цела и невредима, но она лежала на руках у Билла, как младенец, и даже не пробовала шевельнуться. Седые волосы упали ей на лицо. Билл бережно отвел их огромной, неловкой, заскорузлой от черной работы ручищей.
– Доктору плохо, – выговорила наконец миссис Фабиан. – Он без сознания…
– Да он же час назад был жив и здоров! – заспорил
Хигги. – Я только час назад с ним говорил.
Миссис Фабиан подождала, пока он замолчит, и повторила:
– Он без сознания, и я не могу привести его в чувство.
Он прилег вздремнуть, а теперь его никак не добудиться.