Моррис осознал, что перед Милвиллом и перед всем миром встала задача, которую не разрешить при помощи простого везения или на заседании Торговой палаты.
– Одна просьба, – сказал я.
– Чего тебе? – отозвался Хигги.
– Верните мне телефон. Тот, который стоял у меня в конторе. Тот самый, без диска.
Мэр поглядел на Хайрама.
– Ну, нет, – заявил Хайрам. – Не отдам я ему этот телефон. Он уже и так здорово напакостил.
– Хайрам, – только и сказал мэр.
– А, ладно, – буркнул Хайрам. – Пускай подавится.
– Мне думается, все мы поступаем весьма неразумно, –
заговорил отец Фленеген. – Я предложил бы обсудить все, что произошло, спокойно и обстоятельно, по порядку.
Только таким образом можно было бы…
Его прервало тиканье – громкое, зловещее, оно разносилось по всему дому, словно отбивая такт шагам самого рока. И тут я понял, что тиканье это началось уже давно, но сперва оно было тихое, чуть слышное, и я смутно удивлялся – что бы это могло быть.
А теперь, от удара к удару, оно становилось все громче, резче, и пока мы слушали, оцепенев, ошеломленные, испуганные, тиканье переросло в гул, в мощный рев…
Мы в страхе повскакали на ноги, в раскрытую дверь видно было: стены кухни озаряются и гаснут, словно там то включают, то выключают слепящие фары, – комнату заливал нестерпимо яркий свет, на миг погасал и вспыхивал вновь.
– Так я и знал! – взревел Хайрам и кинулся к двери. – Я
сразу понял, это вроде бомбы!
Я бросился за ним с криком:
– Берегись. Не тронь!
Это была «машина времени». Она взлетела со стола и парила в воздухе, в ней, мерно пульсируя, нарастала какая-то неведомая, огромная энергия, воздух полнился мощным гудением. На столе валялась моя измятая куртка.
Я ухватил Хайрама за локоть и пытался удержать, но он вырвался и уже тащил из кобуры револьвер.
Ярко вспыхнув, шар взмыл кверху. Вот-вот ударится о потолок – и хрупкие линзы разлетятся в пыль.
– Не надо! – крикнул я.
Шар ударился о потолок, но не разбился. Ни на миг не замедляя полета, он прошел сквозь потолок. Я так и замер с раскрытым ртом, глядя на аккуратную круглую дыру.
Позади затопали, захлопали дверью – и, когда я обернулся, комната была пуста, одна только Нэнси стояла у камина.
– Идем! – крикнул я, и мы выбежали на крыльцо.
Все столпились во дворе, между крыльцом и живой изгородью, и, задрав голову, смотрели в небо: яркий мигающий огонек стремительно уносился ввысь.
Я глянул на крышу – машинка продырявила ее, по краям отверстия торчали осколки разбитой, перекосившейся черепицы.
– Вот оно! – сказал у меня над ухом Джералд Шервуд. –
Хотел бы я знать, что это такое.
– Понятия не имею, – ответил я. – Они нарочно подсунули мне эту штуку. Провели как последнего дурака.