И правда, лицо у Таппера опять стало безжизненное, глаза остекленели.
– Так ведь он взял мои деньги, – сказал я. – Он их вытащил из конверта, пока я спал.
– Тише, тише, – промолвил мелодичный голосок. –
Молчите и слушайте.
– Сперва я получу обратно свои полторы тысячи.
– Да, конечно. Вы получите гораздо больше, чем полторы тысячи.
– Вы можете за это поручиться?
– Ручаемся.
Я снова сел.
– Послушайте, – сказал я, – вам не понять, что значат для меня эти деньги. Конечно, отчасти я сам виноват. Надо было подождать, пока откроется банк, или припрятать их в каком-нибудь надежном местечке. Но такая заварилась каша…
– Только не волнуйтесь, – сказали Цветы. – Мы вернем вам деньги.
– Ладно, – сказал я. – А Тапперу непременно надо говорить таким голосом?
– Чем плох голос?
– А, черт… ну валяйте, говорите, как хотите. Мне надо с вами потолковать, может, придется и поспорить, выходит нечестно… ну, постараюсь помнить, с кем говорю.
– Хорошо, перейдем на другой, – сказали Цветы, и на полуслове голос переменился на уже знакомый мне мужской, деловитый.
– Большое спасибо, – сказал я.
– Помните, мы беседовали с вами по телефону и предлагали вам стать нашим представителем? – сказали Цветы.
– Конечно, помню. Но стать представителем…
– Нам очень нужен такой человек. Человек, которому мы доверяем.
– Да откуда вы знаете, что мне можно доверять?
– Знаем. Потому что вы нас любите.
– Послушайте, – сказал я, – с чего вы это взяли? Не понимаю…
– Ваш отец нашел тех из нас, кто погибал в вашем мире.
Он взял нас к себе и стал о нас заботиться. Он оберегал нас, выхаживал, он нас полюбил – и мы расцвели.
– Все это мне известно.
– Вы – продолжение своего отца.
– Н-ну, не обязательно. Не в том смысле, как вы думаете.
– Нет, это так, – упрямо повторили Цветы. – Мы изучили человеческую биологию. Мы знаем о законах наследственности. Ваша пословица говорит: яблоко от яблони недалеко падает.
Что толку спорить. Их не переубедишь. У этого племени особая логика, соприкасаясь с нашей Землей, они собрали уйму сведений, кое-как их усвоили, кое-как осмыслили и сделали выводы. С их точки зрения, с точки зрения растительного мира вполне естественно и логично, что отпрыск растения почти неотличим от родителя. Бесполезно внушать им, что рассуждения, безусловно справедливые для них, отнюдь не всегда приложимы к людям.
– Ладно, – сказал я, – будь по-вашему. Вы убеждены, что можете мне доверять, и, пожалуй, так оно и есть. Но только скажу вам по совести: не могу я взяться за эту работу.