– Отчасти и это, конечно. Но скажите, многое ли сохранилось из того, что знали люди в древности, что было записано и, как им в ту пору казалось, закреплено на века?
– Да нет, мало что уцелело. Многое затерялось, многое разрушено и погибло. Время стерло все следы.
– А мы и поныне храним знания того народа. Мы оказались надежнее всяких записей. Правда, в том мире никто и не думал вести записи.
– Обитатели того мира, – повторил я. – Вы сохранили их знания, – а может, и знания еще многих других?
– Сейчас некогда, а то мы бы вам все объяснили, –
сказали Цветы вместо ответа. – Тут много обстоятельств и соображений, которые вы пока понять не в силах. Поверьте нам на слово: когда они, изучив другие возможности, решили превратить нас в хранилище знаний и сведений, они выбрали самый мудрый и верный путь.
– Но сколько же на это ушло времени! Развить у растения разум… Бог ты мой, да на это нужна целая вечность!
И как к этому подступиться? Как сделать растение разумным?
– О времени они не думали. Это было просто. Они умели им управлять. Они обращались со временем, как вы
– с материей. Иначе ничего бы не вышло. Они сжали, спрессовали наше время так, что в нашей жизни прошли многие века, а для них секунды. В их распоряжении всегда было столько времени, сколько требовалось. Они сами создавали время, которое им требовалось.
– Создавали время?
– Да, разумеется. Разве это так непонятно?
– Мне непонятно. Время – река. Оно течет, и его не остановишь. Тут ничего нельзя поделать.
– Время ничуть не похоже на реку, – был ответ. – Никуда оно не течет, и с ним очень многое можно сделать.
Кроме того, напрасно вы стараетесь нас оскорбить, нас это не задевает.
– Я вас оскорбил?!
– По-вашему, растениям так трудно обрести разум.
– Но я совсем не хотел вас оскорбить! Я думал о наших земных растениях. Не могу себе представить какой-нибудь одуванчик…
– Одуванчик?
– Обыкновенный цветок, такие у нас растут на каждом шагу.
– Возможно, вы и правы. Должно быть, мы с самого начала были не такие, как растения у вас на Земле.
– Но вы этого, конечно, не помните.
– Вы имеете в виду родовую память?
– Да, наверно.
– Это было очень давно. Но у нас есть данные. Не миф, не легенда, а точные данные о том, как мы стали разумными.
– В этом смысле человечеству до вас далеко, – сказал я.
– У нас таких данных нет.
– А сейчас мы должны с вами проститься, – сказали
Цветы. – Наш глашатай очень устал, надо беречь его силы, ведь он уже так давно служит нам верой и правдой, и мы к нему привязались. Мы с вами побеседуем в другой раз.
– Ф-фу! – сказал Таппер и утер ладонью подбородок.