времени, те самые миры, которые наступают на
пятки друг другу. Можно отдать Землю муравьям, нам все равно найдется место.
Но ведь это наш дом. Здесь возникли псы. Здесь
мы научили животных говорить, и мыслить, и
действовать сообща. Здесь мы создали братство
зверей.
Не так уж важно, кто был застрельщиком, –
вебстер или пес. Здесь наша родина. В такой же
мере наша, как и вебстера. В такой же мере наша, как и муравья.
И мы должны остановить муравьев.
Должен быть какой-то способ остановить их.
Способ переговорить с ними, выяснить, чего они
хотят. Способ урезонить их. Должна найтись ка-
кая-то основа для переговоров. И путь к соглаше-
нию.
Хомер лежал неподвижно перед очагом, слушая наполняющие дом шорохи, мягкую, приглушенную поступь хлопочущих роботов, неразборчивый говор псов где-то этажом выше, треск пламени, обгрызающего полено.
Неплохая жизнь, пробормотал про себя Хомер .
Неплохая жизнь, и мы думали, что это все
сделано нами. А вот Эндрю говорит – не нами.
Эндрю говорит, что мы ни грана не добавили к
оставленному нам в наследство инженерному ис-
кусству и машинной логике и что нами много ут-
рачено. Он толковал о химии и пробовал что-то
объяснить, но я ничего не понял. Толковал об изу-
чении элементов и каких-то атомов и молекул. И
электроники… Правда он сказал, что мы без
электроники умеем делать такие чудеса, каких не
сумел бы сделать человек со всеми его знаниями.
Сказал, что можно миллион лет изучать элек-
тронику и не добраться до других миров, даже не