людей, называя эти странные создания Вебстерами по
фамилии древнего рода. Однако слово «Вебстер» из соб-
ственного существительного стало нарицательным.
Люди стали для Псов вебстерами, только для Джен-
кинса они по-прежнему остаются Вебстерами.
– Что такое люди? – спрашивает Лупус, и Мишка
оказывается не в состоянии ответить на этот вопрос.
Дженкинс говорит в этом предании, что Псам незачем
знать о Человеке. В главной части повествования он пе-
речисляет нам меры, которые принял, чтобы стереть
память о Человеке.
Старые родовые предания забыты, говорит Джен-
кинс.
Резон толкует это как сознательный заговор молча-
ния, призванный оградить достоинства Псов, и, пожалуй, не такой уж альтруистический заговор, как старается
изобразить Дженкинс. Предания забыты, говорит
Дженкинс, и не надо их извлекать из забвения. Однако же
мы видим, что они не были забыты. Где-то, в каком-то
отдаленном уголке земного шара их по-прежнему рас-
сказывали, потому-то они и сохранились до наших дней.
Но если предания сохранялись, то сам Человек исчез
или почти исчез. Дикие роботы продолжали существо-
вать – если только они не были плодом воображения, –
однако ныне и они тоже исчезли.
Исчезли Мутанты, а они с Человеком из одного пле-
мени. Если существовал Человек, вероятно, существовали
и Мутанты.
Всю развернувшуюся вокруг цикла полемику можно
свести к одному вопросу: существовал ли Человек на са-
мом деле? Если читатель, знакомясь с преданиями, ста-