– Я Рен Боз! – застенчиво сказал рыжий человек, когда его невысокая узкоплечая фигура появилась из-за большого камня.
– Мы искали вас. – Веда взяла физика за руку. – Вот это Дар Ветер.
Рен Боз покраснел, отчего стали заметны веснушки, обильно покрывавшие лицо и даже шею.
– Я задержался наверху. – Рен Боз показал на каменистый склон. – Там древняя могила.
– В ней похоронен знаменитый поэт очень древних времен, – заметила Веда.
– Там высечена надпись, вот она, – физик раскрыл листок металла, провел по нему короткой линейкой, и на матовой поверхности выступили четыре ряда синих значков.
– О, это европейские буквы – письменные знаки, употреблявшиеся до введения всемирного линейного алфавита! Они нелепой формы, унаследованной от пиктограмм еще большей древности. Но этот язык мне знаком.
– Так читайте, Веда!
– Несколько минут тишины! – потребовала она, и все послушно уселись на камнях.
Веда Конг стала читать:
Гаснут во времени, тонут в пространстве
Мысли, событья, мечты, корабли…
Я ж уношу в свое странствие странствий
Лучшее из наваждений Земли!.
– Это великолепно! – Эвда Наль поднялась на колени. – Современный поэт не сказал бы ярче про мощь времени. Хотелось бы знать, какое из наваждений Земли он считал лучшим и унес с собой в предсмертных мыслях?
Вдали показалась лодка из прозрачной пластмассы с двумя людьми.
– Вот Миико с Шерлисом, одним из здешних механиков. О нет, – поправилась Веда, – это сам Фрит Дон, глава морской экспедиции! До вечера, Ветер, вам нужно остаться втроем, и я беру с собой Эвду.
Обе женщины сбежали к легким волнам и дружно поплыли к острову. Лодка повернула к ним, но Веда замахала рукой, посылая ее вперед. Рен Боз, неподвижный, смотрел вслед плывущим.
– Очнитесь, Рен, приступим к делу! – окликнул его
Мвен Мас, и физик улыбнулся смущенно и кротко.
Участок плотного песка между двумя грядами камней превратился в научную аудиторию. Рен Боз, вооружившись обломком раковины, чертил и писал, в возбуждении бросался ничком, стирая написанное собственным телом, и снова чертил. Мвен Мас подтверждал согласие или ободрял физика отрывистыми восклицаниями. Дар Ветер, уперев локти в колени, смахивал со лба пот, выступивший от усилий понять говорившего. Наконец рыжий физик умолк и, тяжело дыша, уселся на песке.
– Да, Рен Боз, – проговорил Дар Ветер после продолжительного молчания, – вы совершили выдающееся открытие!
– Разве я один?. Уже очень давно древний физик Гейзенберг выдвинул принцип неопределенности – невозможности одновременного определения импульса и места для мелких частиц. На самом деле невозможность стала возможностью при понимании взаимопереходов, то есть репагулярном исчислении33. Примерно в то же время от-
33 Peпaгулярное исчисление – исчисление в биполярной математике, занимающееся решением направлений в моментах перехода (репагулюма) из одного состояния в другое, от одного знака к другому (фантастическое).
крыли мезонное кольцевое облако атомного ядра и состояние перехода между нуклеоном и этим кольцом, то есть подошли вплотную к понятию антитяготения.
– Пусть так. Я не знаток биполярной математики34, тем более такого ее раздела, как репагулярное исчисление, исследование преград перехода. Но то, что вы сделали в теневых функциях, – это принципиально ново, хотя еще плохо понятно нам, обычным людям, без математического ясновидения. Но осмыслить величие открытия я могу. Одно только… – Дар Ветер запнулся.
– Что, что именно? – встревожился Мвен Мас.
– Как перевести это в опыт? Мне кажется, в нашем распоряжении нет возможности создать такое напряжение электромагнитного поля.
– Чтобы уравновесить гравитационное поле и получить состояние перехода? – спросил Рен Боз.
– Вот именно. А тогда пространство за пределами системы останется по-прежнему вне нашего воздействия.