– Вы пишете красками?
– Наша работа мало изменилась за тысячи лет существования живописи. Оптические законы и глаз человека –
те же. Обострилось восприятие некоторых оттенков, придуманы новые хромкатоптрические краски32 с внутренними рефлексами в слое, некоторые приемы гармонизации цветов. А в общем художник незапамятной древности работал как я. И кое в чем лучше… Вера, терпение – мы стали слишком стремительны и неуверенны в своей правоте.
А для искусства подчас лучше строгая наивность… Опять я уклоняюсь в сторону! Мне… нам пора… Пойдемте, Чара. Все остановились поглядеть вслед художнику и его модели.
– Теперь я знаю, кто он такой, – молвила Веда. – Я видела «Дочь Гондваны».
– И я тоже, – отозвались в одно слово Эвда Наль и
Мвен Мас.
– Гондвана – от страны гондов в Индии? – спросил Дар
Ветер.
32 Хромкатоптрические краски – краски, обладающие большой силой отражения света внутри слоя (фантастическое).
– Нет. От собирательного названия южных материков.
В общем, страна древней черной расы.
– И какова «Дочь черных»?
– Картина проста – перед степным плоскогорьем, в огне ослепительного солнца, на опушке грозного тропического леса идет чернокожая девушка. Половина ее лица и ощутимого, твердого, будто литого из металла тела в пылающем свете, половина в глубокой полутени. Белые звериные зубы нанизаны вокруг высокой шеи, короткие волосы связаны на темени и прикрыты венком огненнокрасных цветов. Правой, поднятой выше головы рукой она отстраняет с пути последнюю ветку дерева, левой – отталкивает от колена усаженный колючками стебель. В остановленном движении тела, свободном вздохе, сильном взмахе руки – беспечность юной жизни, сливающейся с природой в одно, вечно изменчивое, как поток. Это единение читается как знание – интуитивное ведовство мира…
В темных глазах, устремленных вдаль, поверх моря голубоватой травы, к едва заметным контурам гор, так ощутимо видится тревога, ожидание великих испытаний в новом, только что раскрывшемся мире!
Эвда Наль умолкла.
– Но как смог это передать Карт Сан? – спросила Веда
Конг. – Может быть, через сдвинутые узкие брови, чуть наклоненную вперед шею, открытый беззащитный затылок. Удивительные глаза, наполненные темной мудростью древней природы… И самое странное – это одновременное ощущение беспечной танцующей силы и тревожного знания.
– Жаль, я не видел! – вздохнул Дар Ветер. – Придется ехать во Дворец истории. Я вижу краски картины, но както не могу представить позу девушки.
– Позу? – остановилась Эвда Наль. – Вот вам «Дочь
Гондваны»… – Она сбросила с плеч полотенце, высоко подняла согнутую правую руку, немного откинулась назад, встав вполоборота к Дар Ветру. Длинная нога слегка приподнялась, сделав маленький шаг, и, не закончив его, застыла, коснувшись пальцами земли. И тотчас ее гибкое тело словно расцвело.
Все остановились, не скрывая восхищения.
– Эвда, я не представлял себе!. – воскликнул Дар Ветер. – Вы опасны, точно полуобнаженный клинок кинжала.
– Ветер, опять неудачные комплименты! – рассмеялась
Веда. – Почему «полу», а не «совсем»?
– Он совершенно прав, – улыбнулась Эвда Наль, снова становясь прежней. – Именно не совсем. Наша новая знакомая, очаровательная Чара Нанди, – вот совсем обнаженный и сверкающий клинок, говоря эпическим языком Дар
Ветра.
– Не могу поверить, чтобы кто-то сравнялся с вами! –
раздался за камнем хрипловатый голос.
Эвда Наль первая увидела рыжие подстриженные волосы и бледные голубые глаза, смотревшие на нее с таким восторгом, какого ей еще не удавалось видеть на чьемлибо лице.