— Йо, Рен не в духе, — заметила Анна. — Действительно, оставь его. Он остынет и снова будет добродушным.
— Я знаю, но… — Йо взглянул сначала на надувшегося Рена Тао, затем на любезно беседующих Лайсерга и Ханну. — Но мне кажется, Рен просто упрямится. Не хочет признать, что он был неправ. Хотя, — он прислонился к ней и проговорил прямо в ухо:
— В письме ко мне он признался в том, что именно он виноват в этой ссоре. Только тсс, — предупредил он, косясь на Рена, сидящего со скучающим видом. Он был одет в тёмные джинсы, рубашку, перекликающуюся с цветом его волос, и лакированные ботинки. Но элегантный образ никак не вязался с унылым выражением лица. Впрочем, Йо подумал, скорее всего, Рен просто устал.
Когда все пошли спать, Тао подошёл к Ханне, намереваясь всё-таки с ней переговорить, но она умело вывернулась, спросив о чём-то Анну и утащив её наверх. Разозлившись, Рен ушёл в другую комнату.
— Я вернусь так скоро, как только смогу, — заверила Ханна маленького Ронина. Тот кивнул и сказал:
— Я буду очень скучать по тебе, мама.
— Я тоже, сынок.
После того, как Анна и Йо тоже попрощались со своим сыном, Кино Асакура увела маленьких наследников в комнату, а Йомей поманил гостей пальцем:
— Пойдёмте. Я знаю, что у вас много вопросов ко мне.
Йо, Анна и Ханна двинулись за ним. Они пришли в беседку, находящуюся далеко от дома, где обитали старики Асакура. Идеальное место для тайных разговоров. Когда все уселись, Йомей посмотрел на Ханну и заметил:
— Ты хочешь узнать, что с тобой творится. — После того, как Ханна кивнула, удивившись проницательности дедушки Йо, пожилой мужчина продолжил:
— Милая Ханна, я был лично знаком с твоими предками, жившими в моём поколении. И могу сказать, что не одна ты испытываешь подобное. У всех членов династии Уэно хоть и были тёмные волосы, но цвет их глаз менялся. Как у тебя. Либо с коричневого на голубой, либо с голубого на зелёный, либо с зелёного на карий. Обратные процессы тоже могли быть, но в основном комбинации были такими. А волосы… Волосы начинали седеть. Очень быстро. К сорока годам, несмотря на общую молодость и здоровье, твои предки были уже седыми. Но не бойся, — заверил он громко ахнувшую и схватившуюся за голову девушку, — тебе повезло больше. Так как твои волосы по природе светлые, они просто потемнеют. Уже почти потемнели, — отметил он, разглядывая неравномерное соотношение цветов на шевелюре невестки. Ханна спросила:
— Учитель Йомей, почему это началось? И почему это свойственно моим предкам? Будут ли мои дети такими же?
— Началось всё с незапамятных времён, — продолжил Йомей свой рассказ. — Одна из твоих древних родственниц по имени Мэй Юкимура была колдуньей. Она умело наводила порчи, была способна приворожить любого мужчину в округе. Кстати, так она приворожила своего будущего мужа, Шина Уэно, также ставшего одним из твоих предков. Увы, она злоупотребляла своей магией, свои силы она использовала только во вред другим и для получения своей выгоды. Поэтому другая волшебница по имени Клементина проучила её, превратив очаровательную молодую женщину в старуху. — Вся троица ахнула. — Да, дети мои, в одночасье черноволосая красавица Мэй стала восьмидесятилетней пожилой дамой. Заклинание, хоть и не полностью, удалось снять неизвестному заморскому волшебнику, который вместо предложенного несчастной девушкой денежного вознаграждения лишь взял с Мэй слово, что она никогда больше не будет колдовать во вред другим. Девушка, навсегда оставшаяся седой, поклялась своей жизнью, что больше делать так не будет. Она снова начала заниматься магией, но в целях исцеления. Её приворожённый возлюбленный, освободившись от чар, всё равно влюбился в подобревшую Мэй, и они поженились. Так и начался род Уэно. Но вместе прожили они недолго, успев принести на этот свет всего двух детей, — Шин Уэно был убит одним из своих соратников. От столь сильного потрясения волосы Мэй стали из седых снова каштановыми. А глаза из голубых — зелёными. Такова была реакция её организма на сильный стресс. Так что, Ханна, — Йомей внимательно посмотрел на молодую вдову, — вот объяснение метаморфоз, происходящих в твоей внешности. Не беспокойся — рано или поздно твои глаза и волосы станут одного цвета, таких пятен не будет.
— Надеюсь. — Ханна поникла. Ей всегда нравилась её необычная внешность, а сейчас она лишается её. Не по своей вине. Анна ободряюще приобняла её, а Йо спросил:
— Дедушка, что происходит сейчас в мире шаманов? Почему вдруг убили несколько могущественных шаманов, в том числе… Хао?
— Йо, если честно, я сам не понимаю, как компания девчонок смогла убить многих более сильных и опытных шаманов, — ответил Йомей, — но нужно сделать всё, чтобы им не удалось перебить всех шаманов.
— Мы сделаем всё возможное, — ответила Ханна.
— И невозможное, — добавил Асакура.
Йомей прикрыл глаза:
— Успеха вам, дети мои. Пусть удача будет на вашей стороне.
— Как мы найдём Шарону и её девиц? — полюбопытствовал Рен Тао, облокотившись спиной на стену и сложив руки на груди. — Наверняка они прячутся где-то недалеко, но глубоко.
— А это идея! — воскликнул Рио, и Рен изумлённо вскинул брови. — Лайсерг, попробуешь поискать?
Парень пожал плечами:
— Попробовать смогу, но вот найду ли…
— Попытка не пытка, — беспечно заверил его Трей.
— Вы хотите отправиться прямо сейчас? — уточнил Лайсерг. Натачивая свой гуандао пятый раз за день, Рен откликнулся:
— Конечно! Чего тянуть кота за…
— …за хвост, — закончила вошедшая Ханна и сурово поглядела на Тао, намеревавшегося завершить более грубо. Рен ответил недовольным взглядом бывшей подружке, обломавшей весь кайф. Лайсерг взглянул на Ханну: она выглядела намного старше своих почти двадцати пяти лет. Если бы он не знал её, он дал бы ей все тридцать пять. «Наверное, она сейчас очень несчастна», — подумал Дител. — «Когда я потерял родителей, у меня тоже так было. Однако она молодец, что пытается не закрываться. Она очень сильная».
Рен снова принялся затачивать гуандао, приняв как можно более бесстрастное выражение лица. А Трей и Рио спросили: