дверь кухни были заперты на два оборота. Обе женщины, прослужившие у графини два десятка лет, – вне всяких
подозрений. Возникает вопрос: каким путем Данэгр вышел
из квартиры? Быть может, он сделал для себя другой
ключ? Расследование должно разъяснить эти противо-
речивые факты.
Но оно абсолютно ничего не разъяснило, даже наобо-
рот. Обнаружилось, что Виктор Данэгр был опасным
рецидивистом, алкоголиком и развратником, для которого
удар ножом был делом привычным. Но по мере расследо-
вания, в самом деле появлялось все больше темных пятен и
необъяснимых противоречий.
Прежде всего некая мадемуазель де Сенклев, кузина и
единственная наследница жертвы, сообщила, что за ме-
сяц до смерти в одном из писем графиня сообщила ей, куда
прячет черную жемчужину. На следующий день после
того как письмо было получено, мадемуазель де Сенклев
обнаружила, что оно исчезло. Кто украл его?
В свою очередь, консьержи рассказали, что открывали
дверь какому-то человеку, поднявшемуся к доктору Арелю.
Расспросили доктора. К нему никто не звонил. Так кто же
это был? Сообщник?»
Версия, включающая сообщника, была принята прессой и общественностью. Старина Ганимар, главный инспектор, отстаивал именно ее, и не без оснований.
– Здесь замешан Люпен, – говорил он следователю.
– О! – возражал тот. – Вам везде мерещится этот Люпен.
– Он мне мерещится везде потому, что присутствует везде.
– Признайтесь лучше, что он всплывает перед вашим взором всякий раз, когда вам что-то не совсем ясно. Ну, а в данном случае обратите внимание: преступление было совершено в одиннадцать двадцать вечера, как подтверждают часы, а ночной визит, упомянутый консьержами, был нанесен лишь в три часа утра.
Служители правосудия часто пасуют перед лицом убедительных фактов, которые вынуждают их подгонять события под первоначальную версию. Удручающее прошлое Виктора Данэгра, рецидивиста, пьяницы и распутника, повлияло на следователя, и хотя не обнаружилось ни одного нового доказательства, подтверждающего две-три улики, обнаруженные вначале, он остался непоколебим. И
закрыл следствие. Через несколько недель началось судебное разбирательство.
Оно было путаным и занудным. Председатель вел его бесстрастно. Прокурор выступил слабо. В таких условиях у адвоката Данэгра появилось преимущество. Он указал на недоработки и бездоказательность обвинения. Ни одного вещественного доказательства не существовало. Кто сделал ключ, тот необходимый ключ, без которого Данэгр, уходя, не смог бы запереть на два оборота дверь в квартире? Кто видел этот ключ, и куда он подевался? Кто видел нож убийцы, что с ним стало?
– Во всяком случае, – закончил свою речь адвокат, –