– И все же это было колье королевы, месье, – высокомерно ответила графиня, – а этого, как мне кажется, не мог понять сын Анриетты.
– Он, должно быть, понял, мадам, что, поддельное или настоящее, это колье служило для того, чтобы выставлять его напоказ, было своего рода вывеской.
Месье де Дре вспыхнул, но жена опередила его.
– Месье, – сказала она, – если у человека, на которого вы намекаете, есть хоть капля совести…
Она замолчала, спокойный взгляд Флориани смутил ее.
– Если у этого человека есть хоть капля совести…
Она почувствовала, что ничего не добьется, высказываясь подобным образом, и, сделав над собой усилие, смирив свой гнев и возмущение, но все еще дрожа от унижения, почти вежливо продолжила:
– Месье, легенда гласит, что, заполучив колье королевы, Рето де Вилетт вынул из него все бриллианты, но не осмелился тронуть оправу. Он понял, что алмазы всего лишь украшение, аксессуар, а главное в изделии – его оправа, подлинно художественное творение, и де Вилетт сберег ее. Вы думаете, человек, о котором мы говорим, тоже это понял?
– Не сомневаюсь, что оправа сохранилась. Ребенок не продал ее.
– Так вот, месье, если вам случится встретиться с ним, скажите ему, что он не вправе хранить одну из тех реликвий, что является собственностью и составляют славу некоторых семей, и хотя ему удалось вырвать камни из колье королевы, оно не перестало принадлежать роду
Дре-Субизов. Это достояние нашей семьи, такое же, как фамилия и честь.
Кавалер ответил просто:
– Я скажу ему это, мадам.
Затем поклонился ей, простился с графом, с остальными и вышел.
Четыре дня спустя мадам де Дре обнаружила на столе в спальне красную шкатулку с гербом кардинала. Открыла ее. Это было «Колье королевы, попавшее в рабство».
Но поскольку в жизни человека, живущего по законам единства и логики, все должно служить одной и той же цели, а небольшая реклама никогда не повредит, на следующий день в «Эко де Франс» было опубликовано следующее сенсационное сообщение:
«Колье королевы, знаменитая драгоценная реликвия, украденная когда-то у семьи де Дре-Субизов, было найдено
Арсеном Люпеном. Арсен Люпен поспешил вернуть его
законным владельцам. Нельзя не восхититься столь де-
ликатным и рыцарским поступком».
СЕМЕРКА ЧЕРВЕЙ
Мне часто задают естественно возникающий вопрос: как я познакомился с Арсеном Люпеном?
Никто не сомневается, что мы знакомы. Известные мне подробности о жизни этого загадочного человека, приводимые мною достоверные сведения, интерпретация некоторых его поступков, о которых судили лишь по внешним проявлениям, не вникая в их скрытые причины и тайный механизм, – все это доказывает, что мы с ним если не близкие друзья, что при той жизни, которую вел Арсен
Люпен, было бы невозможно, то во всяком случае давние знакомцы, доверяющие друг другу.
Но как я познакомился с ним? Почему мне было оказано доверие и я стал его биографом? Я, а не кто-то другой?
Ответ прост: только случай определил этот выбор, и моей заслуги тут нет. Случай поставил меня у него на пути.
По чистой случайности я оказался причастен к одному из самых странных и загадочных его приключений и так же случайно стал актером в драме, поставленной этим замечательным режиссером, таинственной и запутанной драме, богатой столькими перипетиями, что теперь, когда я собираюсь рассказать о них, чувствую себя немного растерянным.
Первый акт разыгрывался в ту пресловутую ночь с 22 на 23 июня, ночь, ставшую притчей во языцех. Что касается меня, то я считаю необходимым сразу же сделать оговорку: не совсем нормальное свое поведение в тех обстоятельствах я могу приписать лишь совершенно необычному умонастроению, в котором пребывал, вернувшись домой.
Мы с друзьями обедали в ресторане «Каскад» и весь вечер, покуривая, слушая цыганский оркестр, который играл меланхолические вальсы, говорили только о преступлениях и грабежах, жутких и темных историях.
А они, как известно, не располагают к хорошему сну.