– Их усыпили, – сказал он барону.
– Но кто?
– О! Он, черт возьми!. Или его банда, но по указке главаря. Трюк в его духе. Сразу виден почерк.
– В таком случае я погиб, ничего не поделаешь.
– Ничего.
– Но это мерзко, чудовищно.
– Заявите в полицию.
– Что толку?
– Черт возьми! Попробуйте все-таки… У правосудия есть средства…
– У правосудия! Но вы же сами видите… Поймите, ведь даже в тот момент, когда вы могли бы поискать какую-нибудь улику, что-то обнаружить, вы не шевелите пальцем.
– Что-то обнаружить после Арсена Люпена! Но, мой дорогой барон, Арсен Люпен после себя никогда ничего не оставляет. У него не бывает случайности! Я иногда задаю себе вопрос: уж не нарочно ли он позволил мне арестовать себя в Америке?
– Значит, я должен отказаться от моих картин и от всего остального! Но он похитил жемчужины моей коллекции! Я
бы отдал целое состояние, чтобы вернуть их. Если справиться с ним невозможно, пусть назовет свою цену.
Ганимар пристально посмотрел на него.
– Вот это разумная речь. Вы не откажетесь от своих слов?
– Нет, нет и нет. Но зачем вам это?
– У меня есть идея.
– Какая идея?
– Мы вернемся к ней, если расследование ни к чему не приведет… Только ни слова обо мне, если вы хотите, чтобы все удалось.
И добавил сквозь зубы:
– Мне ведь, по правде говоря, похвастаться нечем.
Агенты постепенно приходили в себя и ошалело оглядывались, как все люди, просыпающиеся после гипноза. Они удивленно смотрели по сторонам широко открытыми глазами, пытаясь что-то понять. Когда Ганимар стал расспрашивать их, они ничего не могли вспомнить.
– И, тем не менее, вы должны были хоть кого-то увидеть.
– Не видели.
– Попытайтесь вспомнить!
– Нет, никого.
– И вы ничего не пили?
Агенты задумались, и один из них ответил:
– Я выпил немного воды.
– Из этого графина?