– Черт возьми! Звезда любви...
Старуха кокетливо стукнула его лорнетом.
– Ах, проказник! Звезда молодости, а не любви. . Я лечу за молодостью. Далеко это?
– Двадцать муллеренов... Не знаю, доживете ли вы до конца путешествия! – злорадно сообщил Лас Абела, бывший миллионер.
– Но ведь мне сказали, что путешествие продлится лишь трое суток. .
– Может быть, – согласился Лас Абела, – но не забывайте, что в других галактиках время другое и люди стареют не так, как под нашим солнцем...
– Всюду земля господня! – включился в разговор миссионер. – Если будет на то его воля, вы умрете. Похристиански, с крестом! Я везу его с собой. У меня и освященный елей есть для соборования. Так что не беспокойтесь, – добавил он.
– А я вас в гробу надушу.. – Парикмахер нажал на грушу пульверизатора. От терпкого непривычного запаха запершило в горле.
– И меня, и меня, – закричала розовая куколка, которой очень захотелось благоухать в объятиях своего возлюбленного поэта.
В эту минуту над отдыхающими возникла матросская шапка, лицо, изъеденное глубокими оспинами, и черная, с желтыми полумесяцами, безрукавка. Брок сразу его узнал
– это был тот самый пьяница, который распевал похабную песню на кольцевой улице Вест-Вестера.
– Подъем, господа, за мной! – закричал матрос, прикуривая от факела. В глубоком вырезе на его груди виднелась яркая татуировка: космический корабль, плывущий среди звезд. Руки у него тоже были покрыты татуировкой
– неуклюжими изображениями чудовищных неземных растений.
Матрос отпер маленькую дверцу, ведущую в темноту, и все повалили за ним. Началась давка. Узкий коридор не спеша проглатывал одного путешественника за другим.
Он был сырой, длинный, словно пищевод гигантской змеи, и вел то вверх, то вниз. Все шли гуськом, склонив головы, локтями касаясь влажных стен. Далеко впереди чадил факел матроса.
Наконец там появился светлый прямоугольник, и люди воспрянули духом. Факел исчез в нише, но его желтоватый огонь высвечивал движущуюся вереницу тел. Когда принцесса, а следом за нею и Брок шагнули в светлый прямоугольник, сзади захлопнулась дверь.
Бархатисто-черный круглый зал, высоко под потолком сверкает раскаленный фиолетовый шар. Со всех сторон слышатся крики отчаяния, плач, люди заламывают руки.
– Измена, измена, мы все здесь погибнем!
В первую минуту Брок ничего не мог понять. Но потом вдруг почувствовал странный одуряюще приторный запах, от которого кружилась голова. Перед глазами у него расцвел неземной красоты цветок с алыми листьями и черным венчиком. Брок задержал дыхание – цветок исчез. Он увидел, что все показывают вверх на металлическую трубку в стене, из которой валил и быстро таял в воздухе белый дым. Началась паника.
Первая мысль была – спасти принцессу. Брок рванулся к стене, где, как он помнил, была захлопнувшаяся дверь.
Но двери как не бывало.
К тому же принцесса затерялась в этом безумном столпотворении. Все стонут, кричат, плачут, стараются заткнуть чем-нибудь рты и носы.
Бывший фабрикант в отчаянии мечется по залу, словно зверь в клетке.
Миссионер Ричард Альва, охваченный мистическим ужасом, стал посреди зала на колени, бьется головой об пол и богохульствует, проклиная своего бога и насмехаясь над ним.
Поэт с дочерью миллионера, забыв обо всем перед лицом смерти, слились в страстном объятии, чтоб погибнуть в упоении любви.
Художник с мечтательными глазами умирает в слезах.
Парикмахер рвет свою нафабренную бороду.
Пресыщенный юнец полной грудью вдыхает губительный запах.
Концентрация газа быстро растет, да и дыхание навек не задержишь, в конце концов каждый напьется смерти, глоток за глотком.
Люди падают друг на друга, кучи тел громоздятся на черном мраморе.