Гольберг смотрел на часы.
– Внимание. . пли!
Из ракетницы полыхнуло слабое пламя, и через несколько секунд над радиотелескопом загорелась сапфировая звезда. Не красная ракета, означающая тревогу, а синяя – заранее оговоренный сигнал между двумя или несколькими партнерами.
– На нее никто не обратит внимания, – сказал Гольберг.
– Один человек, быть может, действительно не обратит... – в словах майора был какой-то скрытый смысл. –
Пошли!
Через несколько минут Гольберг открыл шлюзовую камеру сейсмической станции. Юрамото встретил их своей обычной приветливой улыбкой.
– С дорогим гостем в дом приходит счастье, – он слегка поклонился. – А мечи ваши я положу на алтарь предков.
Майор испытующе посмотрел на селенолога.
– Благодарим за приветствие, но у нас остались лишь эфесы. Позвольте взглянуть на сегодняшнюю сейсмограмму. Интересно, что зарегистрировали приборы несколько минут назад.
Юрамото нажал выключатель, и свет упал на паутину диаграмм. Следователь на них не взглянул, он внимательно смотрел на лицо Юрамото, но, кроме готовности выполнить просьбу, ему ничего не удалось прочитать на приветливом, морщинистом лице старого ученого. Родин перевел взгляд на сейсмограмму.
– Вы не помните точное время, доктор?
– 17:09, – тотчас ответил Гольберг.
Именно в этот момент прибор зарегистрировал незначительное, но явно различимое отклонение.
– Как по-вашему, что могло послужить причиной этого отклонения? – снова взглянув на Юрамото, спросил Родин. Селенолог задумчиво смотрел на зигзаги, вычерченные самописцем.
– Трудно сказать, – произнес он наконец. – Но не знать
– это значит не видеть. Держу пари, что это отклонение ничуть не отличается от того, которое поставило нас в тупик во время вашего вчерашнего визита. – Он достал из ящика субботнюю сейсмограмму. – Да, точно такое же отклонение, какое было зарегистрировано в день смерти
Шмидта, за несколько секунд до объявления тревоги.
Родин внимательно сравнил обе сейсмограммы – сначала на глаз, потом с помощью лупы. Да, сомнений не было: обе аномалии практически не отличались друг от друга. Он встал.
– Благодарю вас. Вы нам очень помогли.
– Приятный визит озарит и дождливый день, – церемонно поклонился Юрамото.
К базе возвращались медленно, погруженные в собственные мысли. Тишину нарушил Гольберг:
– Вам звонил Глац. В тот момент, когда вы выходили.
– Знаю, – ответил Родин.
– Что ему понадобилось?
– Он не звонил.
Доктор остановился.
– Но ведь...
– Это я звонил. Я спрашивал, не у вас ли я. Вы можете это объяснить с точки зрения психологии?
– Конечно. – Доктор пустился было в объяснения, но, сделав несколько шагов, остановился. – Понимаю, – задумчиво произнес он, – вы думаете, это возможно?