Нет. – Доктор энергично тряхнул головой – Шмидт не мог застрелиться нечаянно.
– Не забудьте, – добавил директор, – что человеку,
одетому в скафандр, довольно трудно прицелиться в сердце. Следовательно, Шмидт действовал сознательно. Первый раз он ранил себя в плечо и поэтому вынужден был повторить попытку.
Майор задумчиво покачал головой.
– Итак, несчастный случай исключается. . Скажите, из какого положения были произведены выстрелы?
– Спереди, чуть-чуть справа и сверху вниз. – Гольберг отвечал так, будто его только что разбудили. – Видимо, он держал оружие в правой руке...
– И еще один вопрос: как скоро после первого выстрела Шмидт потерял сознание?
– Через две-три десятых секунды после того, как был пробит скафандр. . – Врач почти шептал, и директор был вынужден наклониться, чтобы услышать, что он говорит.
– Кое-что начинает проясняться. . Дальше!
– Подождите... дальше... – директор ладонью потер лоб. – Мне начинает казаться. .
– Предчувствие вас не обманывает. Судя по всему, в
Радужном заливе не могло произойти самоубийства или несчастного случая. Шмидт был застрелен, точнее, преднамеренно убит.
– Убит?!
– Да. Факты неопровержимо свидетельствуют об этом.
Не так ли? – Майор взглянул на доктора.
– Выходит, что так, – согласился Гольберг. – Это же ясно. Одного не могу понять. . как мы не догадались об этом сразу?.
– Убийство... – Взгляд директора остановился на лунном глобусе. – Убийство на Луне! Преступление в Радужном заливе! Но ведь это парадоксально, бессмысленно! В
наши дни! Кто мог решиться, кто только...
– Это покажет следствие. – Майор Родин сухо прервал поток его восклицаний. – Но я сомневаюсь, чтобы это удалось определить отсюда, с Земли.
– Сегодня же ночью вы отправитесь на Луну. Завтра после обеда вы будете в Радужном заливе. – Директор щелкнул пальцем по глобусу. – Я все устрою. Вы получите сопровождающего. Но кого же? – Он потянулся к телефону, но в последний момент раздумал и посмотрел на
Гольберга. – А как вы бы к этому отнеслись, доктор?
– Я собирался завтра на рыбалку, – не очень уверенно начал Гольберг, – но, если майор считает, что я хоть чемто могу быть ему полезен, я не возражаю.
Оставшуюся часть дня Родин провел в медицинских кабинетах, в баро- и термокамерах, на центрифуге. Когда перегрузки достигли восьми «g», он решил, что убийца –
сам директор института, который стремится любыми средствами заставить его отказаться от полета на Луну.
Врачам не понравилось его слишком низкое кровяное давление, но протокол они все же подписали и около полуночи следователь начал собираться в дорогу.
НЕДОРАБОТАННЫЙ СЦЕНАРИЙ
Ракета специальной службы, оставив в небе оранжевый след, исчезла где-то над Морем Дождей. За окном была тихая, загадочная ночь. Тихая, как мысль, и загадочная, как сфинкс...
– Меня чем-то влечет к себе этот пейзаж.
Молчание. Родин оглянулся: он был один. Ну, конечно, кого же интересуют впечатления новичка, впервые очутившегося на Луне и таращащего глаза на мир кратеров и равнин, покрытых валами крутых гор, окаймленных необозримыми лунными морями, над которыми навис низкий, темный небосвод!
Майор отошел от окна, пересек кабину и неслышно, словно следопыт из старинных детских книжек, зашагал назад, туда, где находился командный пост.