– Это убийство, – твердила Ворличкова. – Он избавился от своего обвинителя. Но он зря меня недооценивает, это ему дорого обойдется.
– Что мы можем сделать? – пожал плечами Марек. –
Если полицейский и на сей раз подтвердит его невиновность? Не станем же мы судиться с полицией.
– Пан доктор, – прошептал кто-то. К ним медленно приближалась Вера. Но как она изменилась! Как и в первую встречу, у нее был испуганный вид. – Пан доктор, мы ждем вас, пожалуйста, побыстрей, – прошептала она и потащила обоих к себе в лабораторию, то и дело озираясь по сторонам, словно хотела убедиться, что их никто не преследует.
В кабинете сидел доцент Петр. Настоящий Петр, одетый в рваный костюм. Перед ним на столе лежали портфели, набитые бумагами, на полу стояли приборы, взятые из домашней лаборатории.
– Я в отчаянии. Я обманул вас. Когда сегодня мы встретились впервые, я говорил вам правду. Но потом явился мой робот и стал убеждать меня, что я могу вести исследования дома, да и Веру он заменит в институте. Понимаете, ему удалось убедить меня, а я надеялся, что вот–
вот найду ключ к разгадке и смогу вновь им управлять. Но это оказалось не так просто. – Петр дрожащими руками взял свои расчеты как бы в подтверждение своих слов. –
Нужно время.
– А робот уже убивает! Примчался сегодня к нам домой – помните, когда я вас выпроваживала, – и сказал, что он устранит профессора – последнее препятствие в продвижении доцента Петра и что теперь начнет действовать в соответствии со своей программой, – удрученно добавила Вера.
– Как будто меня когда-нибудь волновала моя карьера!
– воскликнул Петр.
– Он собирался убить профессора не только из-за карьеры, – заметила Ворличкова.
Петр кивнул головой.
– Да, это верно, я украл бумаги Клена. Этого не скроешь. Не робот, а я сам украл бумаги профессора – мечтал создать андроида. Я виноват. Но профессор никогда бы не позволил мне осуществить этот опыт. То была святая кража, ведь существует святая ложь. Не подумайте, я бы, разумеется, указал на профессора как на своего соавтора.
Верно – профессору принадлежала гениальная идея, но я воплотил ее в жизнь. Это не воровство. Это, скорее, вынужденный шаг. Я взял бумаги из сейфа профессора во имя блага людей.
– Постойте, – прервал его Марек, – выходит, робот действительно существует. И вы обманывали меня только потому, что он обещал вам возможность спокойно работать. Вы готовы это подтвердить?
– Конечно! – Петр и Вера согласно кивнули.
Марек обратился к Ворличковой:
– Задержи у входа полицейского. Позвони вахтеру.
Ворличкова вышла. Марек продолжал:
– Я уже убедился, что на вас, доцент Петр, нельзя положиться. Но я полагаю, вы не измените своих намерений, пока я раздобуду пишущую машинку и приведу свидетелей. Мне хотелось бы на сей раз все записать на бумаге –
черным по белому.
– Мы не можем попустительствовать убийству, – твердо сказала Вера, обращаясь к Петру.
– Задержите их! – кричала Ворличкова в телефон. –
Они будут проходить мимо вахтера, полицейский и мужчина в штатском, задержите их!
Двери кабинета распахнулись, и Ворличкова увидела перед собой самоуверенного двойника доцента Петра и полицейского.
– Это неправда, – произнес робот спокойно, с явным превосходством. – Мы и не собирались покидать больницу. Я был уверен, что еще понадоблюсь вам. Пройдемте. –
Он повелительно, будто руководил уже и больницей, указал врачу на дверь, пропуская ее вперед. – Разумеется, мне не хотелось бы открывать вам нашу тайну.
Робот с трубкой в руке большими шагами расхаживал по комнате. Ни Ворличкова, ни Марек, ни полицейский не решались его прервать. Вера с ненавистью следила за каждым его движением. Доцент Петр так сильно сжимал руками спинку стула, что пальцы у него побелели.
– Итак, у меня есть брат. Близнец. Но он ненормальный. У меня есть официальные документы, подтверждающие мои слова. Он сумасшедший. – Робот показал на доцента. – Он утверждает, что мне сопутствует успех только потому, что я «робот», человек-машина. На самом же деле он просто завидует мне – я всегда отлично учился, у меня превосходное положение в обществе, тогда как у него одни неприятности: то взрыв в лаборатории, то какие-то бессмысленные опыты. . Но сейчас, мой дорогой