Зверь заревел от боли.
– Может быть, вы считаете его человеком? – со смехом спросил Миллер, когда мы отбежали от клетки. – Природа могущественна. Возможно, это какая-то мутация, какой-то переходный вид, кто знает. Этот экземпляр прославит нас.
Не хотите ли выпить? – пригласил он меня, останавливаясь перед входом в палатку.
– Нет, – ответила я. Я хотела домой. Слишком уж много неожиданного встретилось нам в этом путешествии. .
Но самая большая неожиданность ждала нас на другое утро. Клетка была пуста. Веревки, которыми нам удалось вчера связать шимпанзе, валялись на земле. Патер Дилоуби поднял сбитый замок.
– Он использовал в качестве рычага обгорелую палку...
Никогда не слыхал, чтобы шимпанзе были взломщиками...
Ни слова не говоря, доктор вытащил из кармана тяжелый пистолет.
– Подождите, Миллер, опомнитесь. Я не допущу, чтобы вы совершили преступление. Неужели вы не понимаете, что собираетесь убить человека? И к тому же человека, которому мы обязаны спасением? Кто же еще прорубил нам дорогу сквозь заросли лиан? Теперь я знаю – это не было чудом. Нас спас юный барон Хоппе, которого вырастили обезьяны... – И патер отбросил носком башмака перегрызенные веревки. – Это такой же человек, как и мы с вами.
– Кто? – Я не могла удержать восклицания.
Но доктор будто и не слыхал слов патера. Он не хотел отказываться от своего намерения и стал подстрекать к бунту наших негров. Те пали перед ним на колени, дрожа от страха.
Вдруг мы увидели, что к нам спокойно приближается наш пленник в костюме доктора Миллера, очевидно, похищенном ночью. Он не боялся огня. И был сложен, точно
Адонис. Но доктор все же выстрелил в него. Тот взглянул на нас, ничего не понимая. Потом бросился бежать в джунгли.
Я выбила пистолет из рук Миллера.
– Убийца! – крикнула я и бросилась вслед за бароном.
Я бежала за ним в джунгли, впервые в жизни бежала за мужчиной. Страх у меня исчез. Вдруг мне пришло в голову: вот это партия! Где я еще найду такого красавца и силача да к тому же аристократа? На бегу я сорвала с лица сетку, совсем забыв про цеце. Я должна понравиться ему!
Он стоял на ветке, совсем низко. Мгновение мы смотрели друг на друга. Мне захотелось ему что-нибудь сказать.
– Вернитесь! Произошла ошибка! Мы все благодарны вам... – прошептала я. Он засмеялся. Я могла бы поклясться в этом. Голос у него был низкий и смех прекрасный.
Потом он прыгнул ко мне, перекинул меня через плечо.
Закрыв глаза, я в страхе вцепилась в него и только временами посматривала вниз.
Мы перелетали с дерева на дерево, с ветки на ветку, как будто у моего похитителя выросли крылья. Только теперь я поняла, что наделала. Кто знает, куда он унесет меня. Но было уже поздно.
В конце концов я почувствовала под ногами что-то прочное и отважилась открыть глаза. Мы стояли на вершине высокого дерева; площадка, где мы находились, была огорожена чем-то вроде перил.
На расстоянии протянутой руки росли бананы, кокосовые орехи и орхидеи, внизу блестело озеро, а вокруг вились стаи колибри, пестрых птичек, – одни побольше, другие поменьше, а самые крохотные были величиной со шмеля.
Синее небо раскинулось над нами, а прямо перед глазами над кронами деревьев вздымался высокий хребет, вершины которого покрывал вечный снег. Всюду была тишина и покой.
Я посмотрела на барона.
– Прежде всего придется его побрить, – сказала я себе.
ОБЕЗЬЯНИЙ АД
Казалось, сбылось все, о чем только можно было мечтать. У меня был красавец-муж, аристократ, и мы с ним жили в раю, в буквальном смысле слова.
Конечно, я и раньше знала, что обезьяны устраивают гнезда в кронах деревьев. Но у нас было не обезьянье гнездо. Отнюдь нет.
Барон – я все еще не придумала для него имени – принес туда уйму вещей из покинутого отцовского лагеря. В