Ключи к декабрю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А в течение такого долгого лета, как здесь, они успеют снять два или три урожая до наступления холодов.

– Такая возможность не ускользнула от моего внимания, – вежливо ответствовал Снорап.

Постепенно теплело. Несколько недель люди и инопланетяне с одинаковым трепетом ждали, пока наконец из бурой почвы не поднялись первые всходы.

– Какая красота! – однажды темной ночью сказал Снорап и прикоснулся к нежному упругому ростку. – Вот истинное воплощение силы и целеустремленности. Из недр чужой почвы этот росток доблестно рвется к свету, как извечно пробиваются его собратья к лучам солнца из утробы родной планеты.

– Росток и двуногие, очевидно, принадлежат к одному миру, – заметил Лат.

– Несомненно, – выпрямившись, ответил Снорап. – Но, как ты знаешь, мой друг, на каждой планете кроме добра есть еще и зло.

Серо-зеленые глаза Лата смягчились и засияли бирюзой.

– Так везде, кроме Лата, – произнес он.

– И Снорапа, – добавил Снорап – И еще нескольких старых планет, где обитают мудрые создания

Его голос затих, и друзья замолчали, погрузившись в думы о родине и доме. Они чувствовали бремя Вселенной, подобно всем мыслящим существам, которые открывают душу перед неизведанным. Мысленно они склонили голову перед Матерью Тайн, перед великим вопросом «почему?», который не дает себя исчерпать, а лишь отступает перед теми, кто приобретает знания. Так продолжалось несколько минут. Затем они вновь вернулись к повседневности.

– Я дал им четыре месяца, – очнулся Лат. – Это время почти истекло.

– А я, – сказал Снорап, – так и не приблизился к пониманию их основополагающей философии. Если, конечно, они не верят в Машину, как в панацею от всех бед!

– У них сильная воля и стремление выжить.

– Признаю, – согласился Снорап. – Но само по себе это присуще всем животным. Мы, разумеется, не презираем животных, но и не протягиваем им руку помощи, как ты намерен сделать это в отношении двуногих.

– Знаешь, – задумчиво произнес Лат, – у меня нехорошее предчувствие. Их образ жизни противоречит местным условиям. Я предвижу беду…

Близилось лето. Земля подсохла под лучами набирающего силу солнца и выпростала плоды посадок двуногих.

Большой и Малый лихорадочно собирали урожай под безоблачным небом, а южные ветры с каждым днем становились все сильнее и теплее.

Наконец весь урожай был собран и посеяны новые семена. Из развалин гидропонической оранжереи колонисты смастерили хранилище, куда сносили собранное зерно. С

ветрами и зноем пришли песчаные бури. Укрывшись за молодой зеленью на краю поля. Лат и Снорап наблюдали за людьми; а те появлялись все реже и реже – жара, столь же невыносимая, сколь зимняя стужа, держала их узниками в куполе.

– Им сейчас тяжело, – заметил Снорап.

– Почему? – спросил Лат. Песчаный шквал, мчащийся со скоростью девяносто миль в час, ласково полировал чешуйки его брони.

– Ветер. Звук ветра, – объяснил Снорап. – И то, что нельзя выйти наружу. Их нервы на пределе, они часто злятся друг на друга без всякой причины.

– Что ж, – беспечно отозвался Лат, – когда-нибудь ветры стихнут. И наступит осень.

Так, разумеется, и произошло. При температуре чуть выше сорока градусов двуногие наконец вышли. Всю неделю ветер постепенно успокаивался. Потом изменил направление и принес дожди. Сначала тихие и нежные; потом на высохшую землю обрушились яростные ливни.

Почва вскипала, пропитывалась водой и парила в короткие солнечные часы. Через несколько недель двуногие вышли посмотреть на поле, которое они засеяли во второй раз. И нашли грязевую пустыню.

Хотя до наступления зимы оставалось совсем мало времени, они пошли на риск и засеяли драгоценное зерно из амбара, надеясь, что урожай поспеет до холодов.

– Ты думаешь, получится? – спросил Лат у Снорапа.

– Не знаю, – отозвался Снорап. – Теоретически должно получиться. Но созреет ли сейчас зерно – ведь время не летнее…

– Гм, – задумчиво произнес Лат. – По крайней мере они сделали все, что могли.

По мере того как шли месяцы, Лат и Снорап стали более чутко воспринимать перемены в двуногих. И все же они не замечали, что из-за постоянной борьбы за существование нервы колонистов были на пределе. Люди жили, как два заточенных в клетку зверя, и избегали друг друга в страхе, что ненароком оброненное слово вызовет открытую ссору.