– Пока ты дремал, я немало времени посвятил наблюдениям. И знаешь, к какому выводу пришел?
– Не задавай риторических вопросов, – проворчал Лат.
– Их цивилизация едва ли насчитывает восемь–десять тысяч лет.
– Что? Нелепость, – хмыкнул Лат. – Они, безусловно, с молодой планеты, но восемь-десять тысяч лет… Это фантастично!
– Учти философское несовершенство, которое толкает их по каждому пустяковому поводу изобретать специальные машины. Одно это уже является сигналом грозной опасности. Как следствие, они лишены стойкости и силы духа.
– Позволь заметить, – возразил Лат, – что для таких хрупких существ сам факт прилета на суровую планету уже говорит об определенной силе духа.
– Это совсем другой вопрос, – упорствовал Снорап, сплетая огромные тупые когти на передних ногах, точь-вточь как педантичный старик. – Что побудило их прилететь? Они же совершенно не интересуются исследованиями! Судя по всему, их органы чувств очень ограниченны.
Выходит, единственная цель их пребывания здесь – просто выжить!
– Несмотря на большие трудности, – заметил Лат.
– Пусть, – согласился Снорап. – Несмотря на большие трудности. Это лишь подтверждает мою уверенность в их несовершенстве.
Лат по природе был спорщиком, а после сна он всегда бывал раздражительным.
– А я, – возразил он, – склонен считать, что у них есть веская причина, которую мы не можем понять в силу собственного скудоумия.
– Мой дорогой друг!.. – запротестовал ошеломленный
Снорап.
– А почему нет? Если нам известны и понятны философские воззрения сотен тысяч форм разумной жизни, то это вовсе не означает, что мы с тобой непременно узнаем и поймем сущность этих созданий. Разве не так?
– Да, но… но… – забарахтался Снорап в море софистских аргументов Лата.
– Ты должен признать, – продолжал Лат, – что налицо достаточные основания для сомнений. Давай проясним доводы. Ты утверждаешь, что машины подорвали их силу духа. Следовательно, без помощи машин они окажутся неспособными выжить. Так?
– Именно так, – упрямо заявил Снорап.
– А я не согласен. Мне тоже неясны причины и цели их пребывания здесь, непонятно, почему их только двое или какова их жизненная философия. Но я утверждаю, что существа, переселяющиеся на планеты с такими неблагоприятными для них условиями жизни, не могут быть слабыми духом. Предлагаю временно прервать нашу работу и заняться наблюдением за этими двумя созданиями – пока мы не придем к определенным выводам.
– А если я окажусь прав, – с надутым видом проговорил Снорап, – согласен ли ты найти их родную планету и произвести тщательную балансировку?
– Согласен, – ответил Лат. – Но что, если прав окажусь я? На какую уступку ты пойдешь?
– Уступку? – мигнул Снорап.
– Конечно. Это будет только справедливо. Если прав я, то согласен ты появиться перед ними и познакомиться? И
довести до их сведения факт, что во Вселенной существует множество других форм разума с совершенно иными философскими концепциями?
– Согласен. – Снорап запрокинул вверх тяжелую ящероподобную морду. – А вот и зима спешит скрепить наш договор и произвести первое испытание колонистов.
С мрачного неба падали снежинки. Большой и Малый неприспособленные странные двуногие – в последний раз кинули по лопате земли и скрылись внутри жилого купола. Вскоре стемнело. Почва была покрыта снегом, и в воздухе кружили белые вихри.
Через две недели по местному времени снегопад утих, выглянуло далекое зимнее солнце и температура резко упала до сорока градусов ниже нуля. Снорап и Лат сидели на снегу за оголенными ветвями и наблюдали за куполом.
– Что они там делают? – постоянно спрашивал Лат.
Слух Снорапа был острее, чем у его тигроподобного друга, и он информировал о происходящем за стенами.
– Продолжают разговаривать.