Ключи к декабрю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тогда-то она еще не была моей женой. Куда там!..

И все же именно с этого начался мой разговор с ЭПИ-

КАКом. Я любил Пэт Килгаллен. Волосы у нее золотые, с рыжинкой, глаза карие, и вся она на вид такая мягкая и теплая – в чем я впоследствии и убедился. В математике она была и осталась настоящим виртуозом, но со мной она поддерживала чисто деловые отношения. Я сам тоже математик, и Пэт считала, что именно по этой причине наш брак никогда не будет счастливым. Застенчивостью я не страдаю, так что не в том загвоздка. Я прекрасно знал, что мне нужно, и не стеснялся просить об этом, – и уже просил по нескольку раз в месяц.

– Пэт, брось ломаться и выходи за меня замуж.

Однажды вечером, когда я опять повторил эти слова, она даже не подняла глаз от работы.

– Как романтично, как поэтично, – пробормотала она, обращаясь не ко мне, а к своему пульту. – Ах, эти математики, они умеют бросить сердце к ногам, осыпать цветами… – Она щелкнула переключателем. – Да в мешке замороженного СО2 и то больше тепла.

– Слушай, ну как же мне еще говорить? – сказал я. Вообще-то я немного обиделся. Замороженный СО , к ваше-

2 му сведению – это сухой лед. По-моему, во мне романтики не меньше, чем в ком другом. Бывает же так – в душе заливаешься соловьем, а вслух петуха пускаешь. Я как-то не нахожу нужных слов.

– Попробуй скажи это нежно, ласково, чтобы у меня голова закружилась, – сказала она ехидно. – Ну-ка попробуй.

– Дорогая, ангел мой, любимая, выходи за меня замуж, пожалуйста! – Опять не то, какой-то безнадежный идиотизм! – Черт побери, Пэт, да выходи ты за меня, пожалуйста! Она как ни в чем не бывало крутила тумблеры у себя на пульте.

– Очень мило, но ничего не выйдет.

В этот вечер Пэт ушла рано, оставив меня наедине с моими заботами и с ЭПИКАКом. Боюсь, что я не очень-то много наработал для нашего правительства. Мне было не по себе, и устал я от всего этого, так что я просто сидел и пытался выдумать что-нибудь поэтическое. Но все, что мне приходило в голову, словно сошло со страниц «Вестника Американского физического Общества».

Я готовил ЭПИКАК к решению очередной задачи, небрежно переключая тумблеры. Не до того мне было, и я успел сделать не больше половины, а остальные переключатели оставались в прежнем положении, как для предыдущей задачи. Все контуры были соединены как попало, на первый взгляд совершенно бессмысленно. И тут я из чистого хулиганства взял да и отстукал на клавиатуре вопрос, зашифрованный простым детским кодом «цифры вместо букв» А– 1, Б – 2, и так далее, по всему алфавиту.

Я отстукал: «24–19–15–13–14–6–5–6–12–1–19–27» –

«Что мне делать?»

Щелк-пощелк, и наружу высунулось сантиметров пять бумажный ленты. Я скользнул взглядом по этому бессмысленному ответу на бессмысленный вопрос. «24–19–

15–18–19–17–32–18–12–15–18–27». По теории вероятности не было почти никаких шансов на то, что этот случайный набор цифр имеет смысл, разве что случайно выскочит какое-нибудь словечко из трех букв, и то вряд ли.

Машинально я расшифровал текст. И тут я увидел собственными глазами черным по белому: «Что стряслось?»

Я громко расхохотался: надо же случиться такому невероятному совпадению! Потом я отстукал для смеха: «Моя девушка меня не любит».

Щелк-пощелк. «Что такое девушка? Что такое любит?»

– спросил ЭПИКАК.

Тут уж меня проняло. Я засек, в каком положении стоят его переключатели, а потом приволок к пульту полный словарь Вебстера. Мои обывательские определения не годятся для такого точного инструмента, как ЭПИКАК. Я

ему все растолковал и про девушек, и про любовь, и про то, что ничего у меня с ними не получается, потому что нет во мне поэтичности. А раз речь у нас шла о поэзии, пришлось выдать ему точное определение.

«А это поэзия?» – спросил он да как пошел стрекотать словно машинистка, накурившаяся гашиша. И следа не осталось от прежней неловкости и заикания. ЭПИКАК обрел самого себя. Бумажная лента сматывалась с ролика как бешеная и петлями ложилась на пол. Я попробовал урезонить ЭПИКАКа, но – куда там! – он творил, и все тут. Пришлось, наконец, вырубить ток из сети, чтобы

ЭПИКАК не перегорел.

Я провозился с расшифровкой до рассвета. Но когда солнце выглянуло из-за горизонта и увидело наш городок, я как раз закончил переписывать поэму из двухсот восьмидесяти строк и собственноручно под ней подписался.

Поэма называлась «К Пэт». Я, конечно, в таких вещах не разбираюсь, но, по-моему, получилось нечто сногсшибательное. Помнится, начиналась она так:

Есть дол, где ива к ручью склонилась, благословляя;

вслед за тобою пойду туда я, Пэт, дорогая.

Я сложил рукопись и сунул под бумаги на столике Пэт.