– Посол, знаете ли вы, что произойдет, если вы меня убьете?
– Почему «если»? После того как мы вас убьем… Что, они пошлют еще одного премьер-оператора? Так скоро весь запас кончится.
– Вся планета будет подвергнута карантину, и вас раскроют в два счета. У вас нет ни единого шанса.
– Напротив, у нас очень хороший шанс – шанс за то, что вы лжете. И шанс очень большой – учитывая ваше положение. Я не стану думать о вас плохо, мистер Мак-
Гэвин. В сущности, что такое ложь? На вашем месте я поступил бы точно также.
– Хватит упиваться, – сказал Киндл, – принеси-ка лучше веревку. У меня рука затекла.
– Блестящая идея!
Фиц-Джонс вышел и вернулся с большим мотком.
– Допивайте вино, Айзек. А ты, Киндл, подойди сюда и стань рядом. Если он выкинет какую-нибудь штуку, я не хочу, чтобы ты поджарил и меня с ним заодно.
Когда Фиц-Джонс начал накручивать на Отто веревку, тот раздул грудь и напряг бицепсы. Трюк был старый и не очень хитрый, но Фиц-Джонс ничего не заметил. Отто обратил внимание, что его связали одним куском веревки –
просто обмотали несколько раз вокруг тела, – и он еще раз подумал, что имеет дело с неопытными любителями. В
мыслях он неустанно казнил себя за неосторожность. Они даже не обыскали его, впрочем, – признал Отто – при нем и не было ничего смертоносного, если не считать припрятанного ножа. И еще, конечно, рук и ног.
– Придется несколько часов подождать, мистер Мак-
Гэвин. Предлагаю вам соснуть.
Фиц-Джонс вышел на кухню и вернулся, держа в одной руке лазер Отто, а в другой – бутылку содовой. Он подошел к Отто и огрел его пластиковой бутылкой по голове. Отто попытался увернуться, но удар пришелся по боковой части черепа, и комната взорвалась голубыми искрами и поползла, как желе, и все погасло…
Он уже по меньшей мере час был в сознании и лежал, прислушиваясь, когда Фиц-Джонс подошел к нему и вылил на голову стакан воды.
– Проснитесь, мистер Мак-Гэвин. Уже полночь. Фонари погасли, и нам предстоит небольшая прогулка.
Отто, шатаясь, поднялся на ноги, старательно раздувая грудь и напружинивая мускулы, чтобы узы казались туго натянутыми.
– Кстати, Фиц, мне только что пришло в голову… –
сказал Киндл озадаченно. – У тебя есть лишние ночные очки?
– Что? Ты не захватил своих?
– У меня нет привычки таскать их с собой при свете дня.
– М-да, ну тогда я позабочусь об этом… «премьере»
сам. Нам нельзя пользоваться светом.
– Нет, только не это. После того что он сделал со мной, я хочу доставить себе удовольствие и лично поджарить его… На медленном огне.
– Ага… И свалиться по пути в пыльную яму. Я не позволю тебе надеть очки и выйти с ним в одиночку. Ты не попадешь в него и булыжником, даже если будешь бросать двумя руками.
– Фиц, он обезоружен и связан. И к тому же не видит в темноте.
– И безоружный, и связанный, и слепой… И все равно он опаснее, чем ты с боевым крейсером под началом. Дискуссия окончена.
– Хорошо, хорошо. Но все-таки позволь мне пойти.
Очень уж мне хочется его ухлопать. Я буду держаться за твой ремень.