– «Космонавт в бедствии», черт бы вас побрал! Вы не космонавт в бедствии, а космический сутяга. Я хорошо вас знаю – вы шляетесь по космосу уже много лет. Так вот, на моем корабле этот номер не пройдет. Параграф был предусмотрен, чтобы помочь людям, отставшим от своих кораблей, а не для того, чтобы бесплатно таскать какогото бродягу по всему пространству.
– Ну что ж, командир, а можете ли вы сказать по чести, что я не отстал от своего корабля? Я ни разу не был дома после того рейса, в котором в последний раз был членом экипажа. Закон гласит, что я имею право на обратный рейс.
– Но это же было давным-давно. Вы потеряли свое право.
– Так ли? В законе нет ни слова о каком-то определенном сроке, в течение которого человек может использовать свое право на обратный рейс; там только сказано, что такое право у него есть. Пойдите, посмотрите, шкипер.
Если я неправ, то немедленно уберусь отсюда и принесу вам глубочайшие извинения при всей команде. Сходите, взгляните. Проявите спортивный дух.
Райслинг чувствовал на себе пристальный взгляд капитана. Потом капитан повернулся и вылетел из кубрика.
Райслинг знал, что поставил капитана в глупое положение, использовав свою слепоту, но такие соображения его не смущали – он даже испытывал некоторое удовольствие.
Через десять минут прозвучала сирена, и он услышал команды, передаваемые через репродуктор внешним постам. Когда тихое шипение в люках и небольшое изменение давления в ушах дали ему знать, что старт близок, он встал и пробрался в машинное отделение, – ему хотелось быть около ракет, когда они заревут. В проводнике на корабле класса «Хаук» Райслинг не нуждался.
Авария произошла во время первой вахты. Райслинг сидел развалившись в кресле инспектора, перебирая клавиши своего аккордеона и сочиняя новый вариант «Зеленых холмов»:
Я хотел бы без нормы, вволю
Надышаться среди долин…
и тут… что-нибудь такое… вроде… вроде… Земли:
Чтоб овеял меня добрый ветер,
Чтоб легко мы вздохнуть смогли
На далекой родной планете,
На зеленых холмах Земли.
«Это уже лучше», – подумал Райслинг.
– Как тебе это нравится, Арчи? – громко спросил он, и его голос пробился сквозь уже приглушенный рев.
– В общем, здорово. Давай-ка всю штуку.
Арчи Макдугал, главный ракетный машинист, был старым другом Райслинга и по космосу, и по выпивкам, –
он служил учеником под командой Райслинга много лет и миллионов миль тому назад.
Райслинг исполнил желание Арчи, затем перешел к другой теме:
– Вам, молодежи, легко. Все автоматизировано. В те времена, когда я дергал «ее» за хвост, приходилось быть всегда начеку.
– И сейчас нужно быть начеку.
Они затеяли профессиональный разговор, и Макдугал показал поглощающее устройство прямого действия, заменившее устаревшее управление с помощью верньера, которым когда-то пользовался Райслинг. Райслинг ощупал все рычаги и расспрашивал до тех пор, пока не познакомился как следует с новой системой управления. Это было его «пунктиком» – по-прежнему считать себя ракетным машинистом, для которого теперешнее занятие трубадура было просто временным выходом, пока не кончится ссора с компанией, возможная у каждого.
– Я вижу, у вас есть и старые поглощающие экраны, –
заметил он, когда его ловкие пальцы пробегали по пульту управления.
– Да, только без приводов. Я их отсоединил, они заслоняли приборы.
– Их следовало бы привести в порядок. Они могут понадобиться.
– Ну, не знаю. Я думаю…