– Зачем, ну, зачем, граф, так унижать свое достоинство?
Мы же знаем, что вы не Семилапид Навзараки. – И вдруг глаза полковника – яростные, выпрыгивающие – воткнулись в глаза Невзорову, просверлили мозг до затылка..
Семен Иванович попятился. Глаза пришили его к стене и перескочили на лист чистой бумаги. Полковник обмакнул перо и записал:
«Навзараки. Года? 37. Место рождения? Херсон. Занятие? Торговля. Превосходно».
Он осторожно поднес к губам папиросу:
– Какого именно рода товар изволите продавать?
– Каракуль.
– Превосходно. Не желаете ли присесть? Нет, сюда, к столу. Так вы говорите, что торгуете сапожным кремом?
– Какой там сапожный крем! – завизжал Невзоров. –
Ничего я не знаю про сапожный крем...
Полковник только поднял брови и продолжал писать красивым, длинным почерком. Семен Иванович, почти бессознательно, пошарил в жилете, достал две бумажки, по пяти английских фунтов каждая, привстал и положил их под угол промокашки. Не оборачиваясь, полковник сказал вежливо:
– Мерси. – Положил перо и закурил новую пушку. – Вас еще не подвергали личному обыску? Эта проклятая революция порядком потрепала наш аппарат. В особо деликатных случаях я доверяю одному себе. Разрешите поинтересоваться содержанием карманов.
Он пересчитал деньги Невзорова, вложил в конверт и запечатал: «Будьте совершенно покойны». Затем осторожно развернул паспорт:
– Гм, прекраснейшая работа, – это фальшивомонетчики с Пересыпи. Дорого заплатили? Ну-с, – это все ваши документы?
– За последнее время неоднократно бывал ограблен, жестоко пострадал, ваше превосходительство.
– Странно. Как же вы, граф, едете без мандата на такую ответственную и ужасную работу?
– О чем вы?.. На какую работу?.
– Я спрашиваю, – тут брови полковника слегка сдвинулись, – где мандат? Сокрытие лишь ухудшит ваше положение.
Тогда Невзоров, прижимая к груди трепетную руку, пролепетал:
– Ваше превосходительство, богом клянусь – вы принимаете меня за кого-то другого.
– Э, не будем играть в прятки. Мы оба светские люди, граф, не правда ли? Давайте – по-английски, по чести, начистоту.
– Я же не граф, я бухгалтер. . Ваше превосходительство, я – Невзоров...
И тут Семен Иванович, захлебываясь словами, принялся описывать свои приключения, начиная со встречи с цыганкой на Петербургской стороне. Полковник по мере его рассказа все сильнее хмурился, полированные ногти его забарабанили гимн. Шея наливалась кровью. Внезапно ужасным голосом он проговорил:
– Где четыре жестянки с сапожным кремом?
Невзоров ударился о спинку кресла и глядел, как кролик, в ледяные глаза. Принялся креститься: «Ей-богу, с ума сойду с этим сапожным кремом, ничего не знаю...»
Держа Невзорова на прицеле глаз, полковник позвонил.
Вошел ротмистр, звякнул шпорами. Полковник сказал:
– Штучка оказалась хитрая.
– Прикажете отвести его в операционную, господин полковник?
Изо всего непонятного фраза эта была самая страшная.