Экстремист. Роман-фантасмагория (Пятая Империя): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Часть первая

Хрустальная пирамида

Глава первая

Алексей Сергеевич Сарафанов носил свое лицо шестидесятилетнего человека, сухое, в резких морщинах, с карими, настороженными глазами, как маску, под которой таилось другое лицо — молодое, страстное, с восторженными очами, с мягкой улыбкой насмешливых сочных губ. Это второе лицо, словно свежая, многоцветная фреска, силилось проступить сквозь позднюю роспись, тусклую, серо-стальную, с процарапанными линиями бровей, подбородка, скул. Маска была непроницаемой. Лишь в узких металлически-блестящих зрачках внезапно вспыхивала таинственная голубизна, как луч лазури, пробившийся сквозь осенние тучи.

Сарафанов находился в центральном офисе своей корпорации «Инновации — XXI век». Красивый кабинет был увешан холстами модных авангардистов, среди которых плоский экран «Панасоника», компьютеры и телефоны смотрелись как элементы интерьера из журнала «Архитектура и дизайн». В просторном окне двадцатого этажа розовая, в морозных дымах, с туманными проблесками проспектов, золотом куполов, белой дутой реки дышала Москва. Казалась окутанной паром купальщицей, встающей из крещенской проруби. Посылала в окно кабинета телесный перламутровый отсвет. Сарафанов в удобном кресле чувствовал зрачками, губами это перламутровое сияние. Выслушивал доклад своего помощника по особым поручениям Михаила Ильича Агаева. Тот, не присаживаясь, стоя, заглядывал в листок бумаги с перечнем сиюминутных проблем. Стройный, высокий, с молодым утонченным лицом, золотистыми породистыми бровями, он являл собой тип аристократа с нервной чуткостью тонкого носа, изящной, чуть насмешливой линией губ, серыми умными глазами. Почтение к начальнику сочеталось с благородной независимостью и легкой отчужденностью от персоны, которой вынужден был служить. Именно эта отчужденность занимала Сарафанова. Используя свою проницательность, ценя в Агаеве ум, расторопность, безоговорочную преданность, он пытался понять, что скрывается за этой легкой, непреодолимой завесой — гордыня? Тайная ущербность? Глубинный замысел, куда не было доступа ни единому человеку?

— Звонил Блюменфельд из Еврейского конгресса. Был предельно любезен, даже льстив. Просил напомнить о вашем обещании помочь школе для особо одаренных еврейских детей. Я ответил, что мы выполняем наши обещания.

Агаев спокойно и слегка вопросительно смотрел на Сарафанова, желая убедиться в правильности своего ответа. Сарафанову нравилась эта корректная неуверенность. Помощник знал пределы, в которых ему дозволялось быть самостоятельным, не выступая за границы очерченных шефом полномочий.

— Еврейский конгресс не должен сомневаться в нашей надежности. Наша репутация солидной, дружественной Конгрессу организации приносит нам дивиденды во многих областях. Это стоит того, чтобы финансировать воспитание двух десятков еврейских гениев. Но вы замечали, Михаил Ильич, что евреи в детстве почти все вундеркинды. Но затем их интеллектуальный рост резко тормозится, они останавливаются в развитии, а некоторые стремительно деградируют и сходят с ума. Так действует заморозок на преждевременно расцветшие вишни.

— Русские морозы остановили Наполеона и Гитлера. Остановят и все другие нашествия, — чуть улыбнулся Агаев.

Две тонких колкости в адрес евреев, которыми они обменялись, доставили Сарафанову почти оптическое наслаждение, словно драгоценный проблеск слюды в темном граните. Чуткий физиономист, Сарафанов с симпатией созерцал лицо помощника — золотистый отлив волос, узкую кость висков и скул, удлиненный нос и подбородок. Если бы Агаев носил усы, то являл собой образ русского офицера из бунинских или чеховских рассказов. А если бы лицо его окружала бородка, то его лик приобрел иконописное сходство, как на иконе Бориса и Глеба, — два русских князя бок о бок скачут на алом и темном конях среди днепровских круч и утесов.

— В прошлый раз, Алексей Сергеевич, мы говорили об обломках «ЮКОСа», стоит ли их подбирать. Есть выгодные предложения по нефтехимии Омска. При соответствующих усилиях мы могли бы войти туда с контрольным пакетом.

— Я продолжаю думать об этом. Получил сигналы из европейских кругов, что они предпочитают видеть владельцами нас, «своих», как они выражаются, а не выкормышей «чекистов» с криминальным душком. Если мы возьмем нефтеперегонный завод, то сможем применить на нем нашу уникальную технологию крекинга, углубляющую переработку на шестьдесят процентов. Вот видите, как выгодно слыть атлантистом.

— Для этого не нужна соответствующая генеалогия. Можно быть евреем, или англосаксом, или чистокровным русским, как вы, Алексей Сергеевич.

— Биотехнологии, которыми мы обладаем, позволяют внедрить в любую плоть «еврейский ген». Совершить обрезание по всей генетической цепочке до десятого колена.

Оба тихо смеялись, довольные шуткой. Сарафанову нравилось, как мягкий деликатный смех Агаева сочетается с его собственным рокочущим смехом.

— Приходили от отца Петра. Умоляли помочь церковно-приходской школе для трудных детей под Дмитровом. Я пообещал, что наша помощь будет продолжена.

— Естественно. Но действуйте не напрямую, а через посредников. Не дай Бог, об этом узнают мои либеральные партнеры… Мы же станем утешаться надеждой, что на каждого еврейского гения мы воспитаем двух русских. Как знать, не окажутся ли среди воспитанников отца Петра будущие Рублевы, Менделеевы, Жуковы.

Агаев помечал в листке маленькой золоченой ручкой. Каждая пометка знаменовала непрерывный рост корпорации, которая ветвилась, проникала в регионы, захватывала всё новые объекты собственности, новые сферы влияния. Реализовалась искусная стратегия Сарафанова, предполагавшая утонченную мимикрию, опасное существование во враждебной среде, где каждый промах грозил разоблачением и крахом, но всякое закамуфлированное усилие приносило неизменный успех.

— Кстати, вам будет небезынтересно узнать, Алексей Сергеевич, что газета «Русский вызов» зачислила вас в число видных еврейских коммерсантов, скрывающихся под русской фамилией.

— Спасибо этой недалекой, но по-своему замечательной газете. Надо бы им послать в конверте долларов триста за неумышленную поддержку. Разумеется, без указания отправителя.

Агаев был умен, аккуратен, деятелен. Предприимчивость в сочетании с преданностью делали его незаменимым. Мало кому Сарафанов доверял так, как Агаеву. Помощник владел не только сиюминутной обстановкой, участвуя во множестве возникавших столкновений и конфликтов, мастерски их разрешая. Он был посвящен в глубинную тайну, во имя которой была создана корпорация. В фундаментальный, скрытый от глаз проект, куда допустил его Сарафанов после тщательных проверок и испытаний. Эти тестирования продолжались непрерывно, ибо, как полагал Сарафанов, человек, подобно механизму, в процессе эксплуатации подвержен амортизации, и его, как и любую машину, необходимо проверять и испытывать на стендах.

Во время разговора, обмениваясь суждениями, шутками, остроумными замечаниями, Сарафанов исподволь наблюдал за Агаевым. Он был понятен, близок Сарафанову. Вызывал симпатию складом ума, обликом, оригинальным подходом к любой проблеме — своей особой «русскостью», столь ценимой Сарафановым в людях. И только легкая отчужденность, подобная замутненному пятнышку на рентгеновском снимке, чудилась Сарафанову в помощнике. Но он относил ее за счет сокровенных свойств любой человеческой сущности, открытой лишь до известных пределов, состоящей из невидимого миру подполья, где скрываются тайны, иногда и порочные.

— Сделка с англичанами принесет нам до двух миллионов долларов чистой прибыли, — Агаев касался золотой авторучкой очередной строки в списке. — Я навел справки у нашего «источника» в ФСБ. Их деньги «чистые», никаких Каймановых островов, никаких наркотиков. Швейцарский банк и юридический адрес в Лондоне.

— Кстати, мы обещали подарить «источнику» автомобиль. Подберите «фольксваген-пассат» темно-синего цвета. Я готов поужинать с генералом где-нибудь на следующей неделе. Забронируйте столик в «Ванили».

— А вот с американцами из «Дженерал спейс» могут начаться проблемы. Через подставную фирму они пытаются влезть в наше вертолетное производство. В случае, если мы не уступим, грозят разоблачениями наших связей с Южной Африкой. Хотят предъявить прессе видеопленки, где вы беседуете с послом Израиля в ЮАР.

— Передайте им, что я приглашу к себе корреспондента «Вашингтон пост» и назову имя американского посредника, участвовавшего в передаче Ирану двух крылатых ракет советского производства. Сейчас, когда американцы пытаются представить Иран как главную угрозу мира, разгорится скандал почище «Иран-контрас». Это грозит президенту «Дженерал спейс» не только потерей репутации, но и тюрьмой сроком на шестьдесят лет. Вот еще что, Михаил Ильич, закройте наши счета в банке «Логос». Мне сообщили, что там предстоят большие проверки на предмет чеченских «террористических» денег. Переведите наши активы в какой-нибудь еврейский банк с безукоризненной репутацией. Там будут рады нашим деньгам.

— Я уже выбираю банк. Я вам забыл сообщить, Алексей Сергеевич, что третий раз звонили из израильского посольства. Первый секретарь просит принять его с визитом.

— Должно быть, станет вынюхивать о намерениях России поставить Дамаску зенитно-ракетные комплексы. Вот что значит быть неосторожным в общении с журналистами. Позволил себе пошутить с корреспондентом «Иерузалем пост» о сирийских голубях с реактивными двигателями, и вся израильская разведка бросилась уточнять, что я имел в виду. Пригласите первого секретаря на конец недели.

— И последнее, Алексей Сергеевич, что делать с аммиачным заводом? Амортизация оборудования достигла восьмидесяти процентов. Аварийность превысила все пределы. Начались утечки, вот-вот рванет. А ведь рядом город, речной водораздел. Может, закрыть производство, и дело с концом?

— А люди? Там двадцать тысяч русских людей, которых кормит завод. Выкинуть их на улицу, чтобы и там начался мор? Прежние владельцы, армянские дельцы, высосали кровь из завода и бросили, не вложив ни единой копейки. А ведь в советские времена это был гигант производства. Мы уже бегло говорили об этом, Михаил Ильич. Поднатужимся, возьмем кредиты, вложимся в модернизацию. Это прекрасный повод применить наши уникальные технологии и запустить производство нового типа. Подготовьте вопрос, я вынесу его на совет директоров.

— Алексей Сергеевич, вы сказали, что ждете с визитом друга. Просили накрыть в обеденном зале стол на две персоны. Стол накрыт.