Возрожденный молнией: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Предлагаю поехать на плаза Гарибальди, послушать мариачи, — Франко словно прочитал мои мысли.

— Да! Да! — Эстелла радостно запрыгала на месте, хлопая в ладоши. — Хочу! Хочу!

— Да, принцесса, — Франко обвил девушку за талию, притянув к себе, и, обернувшись ко мне, пояснил: — А там можем еще и пообедать в какой-нибудь кафешке. Их там много около площади.

— Вам надо обязательно попробовать пульке, — важно изрекла Эстелла. — Вы никогда не пробовали пульке?

Я даже не знал, что это — еда или напиток. И вообще от новых названий у меня раскалывалась башка, и внутри начинало скапливаться раздражение. По роду моей службы журналиста, приходилось часто за считанные дни, а то и часы, изучать нечто незнакомое и непонятное. Но сейчас приходилось запоминать столько вещей, что мои мозги уже были готовы устроить забастовку и отключиться.

— Нет, не пробовал. Но хочу узнать, как это на вкус.

— Да ничего особенного, — фыркнул Франко. — Кислятина. Чем-то на забродившее пиво похоже. Но полезная штука, — он усмехнулся.

Завел мотор, машина бодро снялась с места. Мы проехали по широкой улице, примыкавшей к соборной площади, мимо четырехэтажных зданий старинной архитектуры с отделкой красно-коричневым кирпичом и изящными металлическим балконами и свернули на узкую улочку, мощенную брусчаткой. Дома по сторонам потянулись обшарпанные, будто из центра города мы перенеслись в бедные окраины. Еще раз свернули и улица расширилась, превратившись в проспект. И я уже перестал удивляться, как здесь в Мехико бедность соседствует с богатством и роскошью.

Фасад обветшалого здания с отвалившимися кусками штукатурки, трещинами, что напоминало руины, оставшиеся после бомбежки, сменился на раскрашенное яркими красками кафе, затем на двухэтажное здание с магазином на первом этаже.

Но тут мы свернули и оказались на площади, окруженной невысокими оштукатуренными в бордовый, желтый и голубой цвет домами, что сразу заставило вспомнить точно такие же места в провинциальных российских городках.

— Приехали, — бросил Франко, остановив машину. — Плаза Гарибальди.

Я был разочарован. По сравнению с тем местом, откуда мы уехали, здесь все казалось примитивным. За каким хреном мы приехали сюда?

Но когда вылез из машины, понял, в чем заключается уникальность этого места. Здесь скопилось множество мариачи — уличных музыкантов. Все разодетые в национальные костюмы — короткие куртки, брюки с позументами, сомбреро. Расшитые золотой вязью. Стояли мариачи группками, иногда небольшими, по трое-четверо, иногда целыми оркестрами из дюжины музыкантов с гитарами, барабанами, маракасами.

Эстелла выскользнула из машины, глаза блестели радостно, на губах играла улыбка. Вместе с Франко они стали подходить к группкам, слушать музыку. Я присоединился к ним. Люблю виртуозную игру на гитаре, но редко могу позволить себе вот так послушать её звучание вживую.

Мы подошли к большой группе мариачи в чёрных, расшитых серебром, костюмах. Гитары, бас-гитара, пара скрипок и труба. Полные лица лоснились от пота. Сыграв нечто зажигательное и ритмичное, они сделали паузу и тогда Франко вдруг попросил у одного из гитаристов его инструмент, на что тот согласился с явной неохотой. Но когда итальянец, обхватив длинными сильными пальцами гриф, прижав лады, уверенно взял несколько аккордов, музыкант расплылся в довольной улыбке. Поддержав итальянца, оркестр начал наяривать какой-то будоражащий кровь мексиканский мотив.

Эстелла, взметнув вверх юбку с широкой расшитой яркими цветами оборкой, начала ритмично покачиваться, поворачиваясь под зажигательную музыку вокруг себя. Взмах и радужная волна окружает хрупкую фигурку, словно яркий тропический цветок, обнажая тоненькие, но стройные ножки. Перестук каблучков о булыжную мостовую. И вновь взмах, поворот.

Нас окружили зрители, хлопая в ладоши подбадривали девушку. И тут из толпы выскочил танцор, худой парень, одетый в такой же черный, расшитый серебром костюм, стал кружиться вокруг Эстеллы, дополняя её импровизацию. И вот последний аккорд. Танец закончился.

Но тут Эстелла замерла, пошатнулась, обмякла, уронив вдоль тела худые руки. Я бросился к ней, но Франко поспел раньше меня. Подхватил девушку на руки и прижал. Зрители и мариачи замерли в замешательстве.

— Отвезем в больницу, — предложил я, пытаясь вглядеться в лицо девушки.

— Не надо, — тихо, будто через силу проталкивая слова сквозь зубы, процедил Франко.

И голос его звучал как-то сдавленно, словно он держал штангу в полцентнера весом, а не прижимал к груди тощенькую девчушку. Губы упрямо сжаты, кожа обтянула скулы.

И тут Эстелла пошевелилась и, глубоко вздохнув, выпрямилась. Глаза вновь блеснули, порозовела. И улыбнулась, чуть застенчиво, но радостно.

Франко дышал тяжело, свистящие звуки вырывались из горла, будто он пробежал марафон. На виске блестела струйка пота. Стоял, чуть сгорбившись. Черты лица заострились. Но длилось это недолго. Оглядев притихших мариачи, криво усмехнулся, и сделал успокаивающей жест — мол, всё в порядке. В порядке. Не беспокойтесь.

Я думал, что мы опять потащимся слушать национальную музыку, но Франко мягко обнял Эстеллу за талию, и увёл к машине. Она не сопротивлялась, шла за ним, как сомнамбула. Сев на переднее место пассажира, уткнулась в пушистого зайца, словно черпала из него силы.

Антонелли обошел машину, забрался за руль, но включать зажигание не стал. Схватив початую пачку сигарет, жадно затянулся. Я ждал, что он скажет. Судя по его сосредоточенному лицу, напряженной позе, итальянец что-то обдумывал, решал какую-то серьёзную проблему.

Докурив сигарету наполовину, загасил окурок в пепельнице и повернулся ко мне:

— Не возражаешь, мы съездим кое-куда?

— Не опоздаем на самолет? Может де Сильва нас ждет уже?

— Нет. Ещё рано, — отмахнулся он. — Ещё успеем пообедать.

— Хорошо, поехали.