— Невеста согласна! Будем играть свадьбу назло всем врагам.
Так и женился князь Александр Ярославич.
А полчища татарские снова топтали Русь. Теперь они грабили и жгли южные города. И уже были порушены Киев, Чернигов. И снова сжимались от горя и ужаса сердца русских людей.
А некоторые соседи, наоборот, возрадовались. «У князей не осталось воинов. Их земли мы легко завоюем!» — сказал шведский король и отправил в поход против Новгородского княжества своих рыцарей. Вел же их королевский зять, знаменитый воин Биргер. А вместе с ним на кораблях плыли все, кто хотел поживиться чужим добром. И еще — католические священники, чтобы перекрещивать завоеванный народ из православной веры в католическую, римскую.
Великие сражения
Однажды зашел князь Александр Ярославич на женскую половину, чтобы взглянуть на своего первенца, малого сына Василия, а тут спешит к нему слуга с грозным известием:
— Беда, князь! От старосты ижорского племени, с реки Невы к тебе вестник!
Вестником был молодой охотник-финн.
— Послал меня к тебе сам Пелгусий, староста Ижорской земли. Велел сказать: шведские рыцари на кораблях зашли с Финского залива в Неву, хотят забрать себе новгородские земли! Поторопись, князь, защитить отечество, не то опоздаешь!
Вестник выговорил эти слова и стал оседать на пол — так он устал. Через леса и болота напрямик он мчался в Новгород без отдыха. Князь приказал унести его в палаты, раздеть, накормить, напоить, дать поспать. Сам же немедленно стал собирать свою дружину.
А тут и прибыли послы от Биргера. «Если можешь — сопротивляйся мне. Я уже здесь, стою на твоей земле», — передавал знаменитый рыцарь.
— Дружина у нас малая. Биргера нам не одолеть, — говорили старые бояре, когда Александр собрал их на совет. — Надо слать гонцов к великому князю. Пусть отец твой собирает полки и приходит сюда. Тогда можно и воевать.
Новгородские бояре! Они словно забыли, что на владимирских и суздальских землях, откуда всегда приходила помощь Новгороду, нет уже сильных полков. Знаменитые воины полегли в сечах с татарами. Ослабла Русская земля, и один только Новгород своими силами должен был оборонять ее от захватчиков с запада. Даже если бы Ярослав и набрал спешно полки из крестьян, что попрятались по лесам, да вооружил их, нескоро дошли бы они до Новгорода.
— Не долго ли будем ждать помощи? Да за это время шведы укрепятся на нашей земле, разграбят селения, уведут в плен жителей, понастроят крепостей. Сможем ли их тогда одолеть? — отвечал молодой князь Александр Ярославич.
«Как поступить? На что решиться?» — спрашивал он самого себя.
— Неоткуда нам ждать помощи! Вся Русская земля стонет под вражьими полчищами. Один лишь Новгород остался нетронутым. Сами пойдем на битву! — решился он и взглянул на друзей.
Быстро снарядились в бой товарищи его юности, молодые воины. Собирали их на битву все новгородские жители.
— Князь! Мы тоже выходим с тобою. Возьми и нас! — стали подходить десятками те, кто занят был ремеслом: кузнецы, кожемяки, плотники и прочий посадский люд.
Их тоже собирали всем миром.
— Пусть нет у нас боевых лошадей. Мы будем биться в пешем строю и заслоним вольный Новгород!
Вечевой колокол бил не умолкая, и прямо от площади, куда сходились выборные, тянулся воинский строй, в который становились молодые мужи новгородские. Уже к полудню войско было построено, готово выступить в поход. Ждали князя.
Князь же молился в храме святой Софии. Он пал на колени перед алтарем и просил Господа о помощи.
«Возьми щит и латы и восстань на помощь мне!» — взывал он к Богу словами из знаменитого псалма.
Окончив же молитву, князь поднялся и поклонился архиепископу Новгородскому Спиридону. И седобородый владыка благословил его на тяжкую битву.
Пока князь молился, войско терпеливо ожидало его.
И вот вышел Александр из храма, остановился на паперти и оглядел с возвышения своих воинов. А те замерли, ожидая напутственного слова. И нашлось оно.
«Не в силе Бог, но в Правде! — возвестил громко князь, обведя огненным взором дружину. — Отстоим нашу землю, Правду и новгородскую волю!»
Пока войско спешным порядком узкими лесными дорогами двигалось через болота, реки и сосновые боры к Неве, ижорский староста Пелгусий оставался в дозоре. Дело было в середине лета, и ночи стояли долгие, светлые и теплые. Прячась в прибрежных кустах, следил Пелгусий за шведскими рыцарями. Ижорское племя его придерживалось веры отцов, сам же он принял святое Крещение и был назван Филиппом. Вел он праведную жизнь, а в эти дни сильно переживал — слишком уж велико было шведское войско. Всю ночь он провел в дозоре, а под утро в предрассветном тумане предстало перед ним чудесное видение.