Чего он добивался, рассказывая Маше про маньяков? Наверное, надеялся, что она станет хоть капельку умнее и поймет, что доведись ей встретиться с настоящей опасностью, — вряд ли справится сама. А так будет хоть какой-то шанс, что на крик кто-нибудь прибежит.
«Уж я-то знаю о таком не понаслышке, — думал Саша, рукой проводя по красивым длинным волосам девушки. — И зачем ты их в хвост собираешь? С распущенными же лучше», — мысленно обращался к девушке, внезапно расслабившейся и крепко прижавшейся к нему щекой. Как ребенок. При этой мысли парень улыбнулся.
В последнее время он часто улыбался. По сравнению с тем, что с ним творилось две недели назад, Сашку вообще можно было назвать другим человеком.
Хорошо, что Вик — мастер по промыванию мозгов, даром что на психолога учился.
А ведь неизвестно, что сейчас с Сашкой было бы, если бы не вмешательство друга…
— Не умею я кричать, — тихо проговорила я, успокаиваясь в этом тепле.
— Все умеют кричать, — так же тихо возразил Сашка.
— Ну а я не могу, — как-то чересчур обиженно прозвучало, будто я и впрямь маленький ребенок, которого нужно успокаивать.
Сашина рука на секунду замерла, а сам парень тяжело вздохнул.
— Постарайся научиться, хорошо, малышка?
Приподняв мое лицо за подбородок, парень вопросительно посмотрел на меня. Я лишь неуверенно пожала плечами, что могло означать как «да», так и «нет».
— Отпусти, а?
Теперь он меня отпустил. И я кое-как перелезла назад, размышляя над странным поведением парня и тем, что, кажется, у меня начались проблемы.
— Пошли, — Саша протянул руку, помогая вылезти из машины. И когда он выйти успел?
— Спасибо, — я постаралась улыбнуться, чтобы он не заметил, как я торможу. Эх, скорее нужно привести мысли в порядок, но, как известно, сказать легче, чем сделать.
Включив сигнализацию, парень, так и не отпустив моей руки, пошел в направлении «Сирени».
Больше, чем просто непривычно, было идти по улице за руку с парнем, который, судя по всему, начинал мне нравиться.
Сашка же опять улыбался, разговаривая и временами вставляя в разговор всяких «малышек».
— Слушай, хватит меня так называть! — ворчала я, на самом деле жутко смущенная.
— А как мне тебя еще называть? — спросил он, открывая дверь и пропуская меня вперед. Джентльмен… — Ты на ребенка очень похожа.
— На ребенка? В каком смысле? — с подозрением спросила я, пытаясь заглянуть в карие бесстыжие глаза.
— В самом хорошем, — ответил блондин и помог мне снять куртку. Сдав и свою, и мою в некое подобие гардеробной, он повел нас в глубь здания.
Идя по коридору и то и дело оглядываясь, я заметила, что людей здесь довольно много. Когда же мы вошли в зал со множеством стульев и высокой сценой, я даже приостановилась. Почти все места были заняты!
Спросила у Саши, как новички смогли собрать такую аудиторию, ведь зал был рассчитан по меньшей мере на сто тридцать — сто пятьдесят человек.
Он лишь покачал головой и подтолкнул меня вперед, и только когда мы заняли свои места, находившиеся почти в середине, пояснил:
— Ну, для Андрея и еще пары человек это действительно первый выход, а для остальных уже обычное дело, — Сашка замолчал и задумчиво посмотрел на сцену, скрытую… э-э-э, как же оно называется? Ладно, пусть будет занавеской (ну не интересовалась я раньше театром!).
До начала спектакля мы с ним больше не разговаривали, но как только погас свет, в голову пришла мысль, что я даже не спросила, что ставят… Хотела узнать, но мне не дали, шепнув лишь одно слово: смотри. Ну, я и смотрела…
Начиналась эта история так.
На сцену с гордо поднятой головой, почему-то одетый в пижаму с мишками и в тапочках-собачках на ногах прошествовал рассказчик.
— Хочу вам сказать, дорогие мои, вы совершенно зря потратили время, придя сюда, — начал он. — Актеры — бездари, режиссер — гей, а каскадеры вообще отсутствуют… Так что рад вам сообщить: спектакль отменяется! Все! Я все сказал, — лениво потянувшись, обратился этот, в пижаме, к кому-то за кулисами и пошел прочь со сцены.