— Нет, нет, конечно! — смеётся Вика. — Это наше с тобой интимное дело, кто кому лижет. — Она нежно прикасается к моему лицу и моим губам. Боже, как же это приятно!
— Не убирай руку, — говорю я.
— Хорошо, — шепчет она в ответ.
Я прижимаюсь к её руке и от удовольствия закрываю глаза.
— Юлечка, ты меня начинаешь беспокоить, мне кажется, ты слишком уже втянулась! Ну, погнали чуток, всем было весело и приятно. Нужно об этом забыть и жить дальше. Ты же не собираешься становиться лесбиянкой?
— Нет, нет, что ты, типун тебе на язык! — отвечаю. — Но мне сейчас так хорошо с тобой!
— А ты и раньше… ну, с девочками… ну ты меня поняла, — мнётся Вика, не зная, как спросить.
— Да, — киваю я. — Мне было четырнадцать, это было в детском лагере. Мы гладили друг друга и целовались. — «Чёрт как же приятно вспоминать!» — Но ничего такого не было, клянусь.
— То есть ты не лесби? — всё ещё не совсем уверенно говорит Вика.
— Что ты, нет, не-ет, — откровенно вру я. — Всё это было шоу, для Сашки. Просто он обожает лесби, хотела сделать ему сюрприз. Я его так люблю!
— У тебя получилось. Ты бы видела его глаза, когда ты впервые мне лизала! Такое не подделаешь. Похоже, этот был лучший день в его жизни.
— Спасибо, что подыграла, подруга. — А про себя кричу: «Я люблю тебя, дурочка глупенькая! Неужели ты не видишь?»
— Знаешь, ты такая раскованная, ты… вы — самая красивая пара на свете. Я так за тебя счастлива! — говорит она, и у неё слёзы на глазах блестят. — И как бы он мне ни нравился, я никогда не стану между вами, никогда! Такая красота должна быть вместе…
— Ну, ты прям поэтесса! — говорю я, запихивая себе в рот жирный кусок пиццы. Я не наелась сушами, я реально не наелась. Я всё ещё голодна. Сколько же я вчера калорий сожгла?
— А есть что — то сладкое? — спрашиваю я.
— Ага, — отвечает Вика и приносит из кухни коробку конфет.
— Шоколад, — смущённо смотрю на неё. — Шоколад — это моя слабость. Я же только похудела.
— А мне это не грозит, — улыбается Вика. — Я, даже если очень захочу, не смогу набрать вес.
Я сижу и поглощаю конфеты, одну за другой, так что всё вокруг засыпано фантиками. Мне так жутко сладкого захотелось, прям не могу! А Вика смотрит на то, как я ем, и умиляется… И мне так хорошо от того, что она рядом!
Слышу звук открывающейся калитки. Вика испуганно на меня смотрит и хватается за голову.
— Что ещё? — спрашиваю.
— Бли-и-ин, Сашка ж за родаками поехал, они сейчас здесь. Он просил меня разбудить тебя и кровать убрать. — Я вскакиваю с кровати и бегло начинаю одеваться. Она одной рукой заправляет постель, другой помогает мне застёгиваться.
«Колготки, трусики… ничего не забыть, а то будет, как в прошлый раз», — подгоняю себя. Натягиваю колготки, пока Вика застёгивает на моей блузке пуговички, она такая заботливая. Так аккуратно это делает, я даже возбуждаюсь. Стоп, сейчас не об этом думать надо.
Разбросанные фантики… куда их? Рассовываем по карманам, я набиваю ими сумочку. Мы вбегаем на кухню. Я хватаю чайник с чуть тёплой водой два пакетика чая, кладу нам по две конфеты. Сразу беру одну и запихиваю себе в рот — как же мне хочется сладкого, это ужас какой-то. А это значит, скоро снова придётся худеть, но я готова сейчас убить ради шоколада.
Вика берёт в руки холодную чашку чая и давится от смеха. Открывается дверь, и в дом входят родителя Сашки, а за ними следом и он сам.
— Девчонки, познакомьтесь, это мои родители, — говорит нам Сашка, а после поворачивается к ним, как будто оправдывается. — Мою Юльку вы знаете, а это её подруга Вика.
— Очень приятно! — улыбается Вика.
— Здравствуйте! — здороваюсь я.
Дядя Вадик недовольно оглядывает свой дом, но придраться действительно не к чему: всё чистенько и аккуратненько. Здорово они тут с Викой тут всё отмыли!
— Привет, Юль! — здоровается со мной мама Сашки. — Очень приятно, Вик! — кивает она.