«Всё Юлька, ты розовая, окончательно и бесповоротно лесбиянка! Любишь девушку, спишь с девушкой. А парень это так — отмазка. Ты даже не ревнуешь его к ней. Ну, так — ради галочки. Скажи честно: если он сейчас уйдёт, ты плакать будешь? А если уйдёт она?» С ужасом представляю, что больше её не увижу.
«Так что там, в телефоне? Фотки, фотки, видео». Слышу на записи свои томные вздохи и ставлю немного потише, чтобы сейчас все сюда не сбежались. Кто мне звонил, кстати? Мамка. Ну, конечно же! Как я могла забыть.
Срочно набираю её и продолжаю ласкать себя. Я такая проказница!
— Привет, мам, — говорю.
— Юля! Ты где пропала? На звонки не отвечаешь, — звучит её взволнованный голос.
— Мы всю ночь с друзьями тусовались, я заснула только под утро, а проснулась… — Смотрю на часы: 14–00. — Десять минут назад и увидела твои звонки.
— Ну слава Богу, а то я волновалась! Ты же помнишь что тебе в институт завтра.
— Ну, ма-ам, как я могу забыть, я же отличница… — Улыбаюсь, хотя понимаю, что моей улыбки она точно не увидит. Но мне так хорошо сейчас на душе, так приятно и спокойно! Кутаюсь в мягкое одеяло и продолжаю дрочить. Чёрт, эта привычка со мной навсегда останется! Если Сашка и Вика увидят, будут считать меня конченой. Как же мне хочется трахаться! «А я хочу, а я хочу опять…» — вспоминаю какую-то песню и заливаюсь краской. Неужели меня сейчас никто и не трахнет?
— Ну всё, мам, пока, — говорю я.
— Когда дома будешь? Где ты сейчас? — спрашивает она. Я же её единственная дочь, и, понятное дело, она обо мне беспокоится. Люблю её, но в другом, в совершенно ином смысле. Я ещё не настолько поехавшая, чтобы такое о своей матери думать.
— У Сашки, на даче, — успокаиваю её. — Ну всё, пока, — повторяю.
Кладу трубку (рука уже полностью погрузилась в мою «киску») и дрочу по-серьёзному. Мне реально оказалось мало того, что было вчера и сегодня утром.
Открывается дверь, и в комнату входит Вика:
— С добрым утром… с добрым днём! — сразу поправляется она и ставит мне на колени поднос с едой.
— Завтрак, вернее, обед в постель. — Я поправляю волосы, а правую руку резко вынимаю из своей «киски». Теперь её не мешало бы помыть — ну не есть же так! Но куда я сейчас пойду? Беру влажную салфетку из своей сумочки и вытираю пальчик.
Вика на это смотрит и улыбается:
— Проказница, — ласково говорит она. Я даже краснею от такого обращения. Мне реально неудобно.
— Вы что, пиццу приготовили? — говорю.
— Нет, заказали доставку. — Вика поворачивает ко мне сочный аппетитный кусок пиццы с колбаской и несколькими сортами сыра. Рядом лежат суши (хотя правильно называть их роллы, но все их называют суши). Соевый соус, кусочек имбиря и васаби.
— Суши, пицца, идеальный завтрак в постель, — улыбаюсь я Вике. Боже, как это романтично! Особенно то, что это она мне его принесла. Готова хоть сейчас убрать поднос в сторону и приняться жадно с ней целоваться. Как же я хочу её! Я всё в ней люблю — каждую чёрточку, каждую трещинку, каждую дырочку (особенно последнее)! Ну, в смысле, ротик, «киску», глазки, реснички, волосы. Меня опьяняет запах её туалетной воды и дезодоранта и её средства для волос. Прикосновение её пальцев, прикосновение её ножек! Обожаю её ножки, у меня всегда глаза слезятся, и комок подходит к горлу, когда я на них смотрю.
Я беру палочки и чуть не переворачиваю соевый соус. Неудобно бы получилось, пришлось бы постельное бельё стирать.
— Давай, я тебя покормлю, — говорит Вика и забирает у меня палочки. Я в предвкушении, я реально жду, что она будет меня кормить. Она аккуратно палочками берёт кусочек суши и кладёт его в соевый соус. Потом ими же отщипывает немного васаби и кладёт сверху на ролл. Вымачивает кусочек в соусе и аккуратно, чтобы на кровать не капнуть, кладёт его мне в ротик. Это так эротично! Я прямо замираю, когда наблюдаю за её действиями. Пережёвываю суши и любуюсь ею. Любуюсь её глазами и руками, но ничего не трогаю. Вика отщипывает немного имбиря и тоже кладёт его мне в рот. Смотрю на неё, не отрывая глаз, и жую имбирь. Как же она сейчас красивая! Как же я её люблю! Люблю, люблю… я стала повторяться. А всё мой скудный словарный запас, его не хватит, чтобы выразить и доли эмоций и чувств, что я испытываю. В груди просто пожар, а внизу — «потоп». Может, трусы надеть?
— Спасибо, Вика! — говорю я. — Ты так заботишься обо мне!
— Пожалуйста, Юлечка, моя малышка. А кто же о тебе позаботится?
«Сашка… я даже забыла, что он есть. Но сейчас здесь только я и она. Она берёт ещё кусочек суши и проделывает с ним то же самое. Похоже, ей и самой нравится этот внезапно проснувшийся материнский инстинкт с лёгким привкусом эротики.
Глава 24
— Юль, а ты помнишь, что мы вчера делали? — опуская глаза, спрашивает она.
— Ага, — киваю я, говорю, не открывая рта, пока пережёвываю ролл.
— Давай сделаем так, чтобы об этом не узнал никто, лады? — Она улыбается мне, но я и сама всё отлично понимаю.
— Конечно! — соглашаюсь я. — А ты что, собиралась рассказать всем, как я тебе лизала?