— Уверен в этом. Если даже он, никогда не скрывавший своих преступлений, страшиться этой тайны, вывод очевиден, — добавил Реннет. — Прости…
— Извиняться не из-за чего, — сказала Катарина.
Женщина и не догадывалась, каким мучением обернулись для Реннета воспоминания о двух годах, проведенных в Яме. Их несложно было приравнивать к тысяче самых жутких лет на Гесфере.
Чтобы выжить, чтобы не стать жертвой Ямы и не утонуть в кошмаре, он… пожирал души. Человеческие и не только — они помогали ему сохранить силы, поддерживать сознание. Однако и представить невозможно, каково оно было — питаться кем-то, его мыслями и чувствами, его воспоминаниями. Их осколки все еще жили в нем, стали частью его. Реннет обратился в существо похуже любого демона, любого левиафана — чудовищной твари, о которых он немало наслышался в Яме. Он не мог оправдать столь тяжкое преступление даже стремлением выжить, не мог оправдать ничем. Реннет боялся совершенного деяния, боялся больше всего на свете…
Часть 3
Глава 18 Живая и дикая магия
Прощание выдалось коротким. В общем-то, Регина не так хорошо знала членов отряда и привязанности не испытывала. Единственное, женщина сердечно обняла Катарину. Удивительно, но именно ведьма оказалась ей ближе всех, пускай иногда пугала своей невероятной силой и внешностью.
А что же насчет родного братца? Единственного родного по крови человека и второго из некогда знатного рода Лассель?
— Мм… Реннет, я благодарна тебе, — произнесла она с заметной натяжкой. После чего она коснулась его плеча, всего на пару мгновений, и опустила взгляд. — Прости, думаю, я должна прийти в себя и все осознать. Это сложно, принять в качестве семьи человека, которого едва знаешь.
— Я… понимаю, — кивнул молодой маг, приподнял руку, но затем снова опустил его, так и не сделав того, что хотел.
Маленькая и неуверенная попытка брата и сестры прийти к тому, что называют родственными узами и отношениями.
Напоследок Катарина еще раз, уже увереннее обняла Регину, зашептав на ухо:
— Вам обоим нужно время. Этот мальчик не привык к такому, потому сейчас может показаться тебе холодным, однако уверяю, его душа способна согреть в самую лютую стужу.
Она слегка приврала, чтобы выставить парня в лучшем свете, и Регина прекрасно это поняла. Женщина улыбнулась ей.
— По крайней мере, я чувствую его смущение. Будем считать это доказательством его человечности.
Гончим пришлось покидать город-столицу второпях, по темным и малолюдным переулкам. С приходом Темноты таких путей можно было найти немало, что оказалось весьма кстати для отряда.
С Кассандрой распрощались уже за стеной. Чародейка пообещала им свидеться после всего, но никто не мог сказать, когда именно это случиться. Ни от кого не укрылась тревога, то и дело мелькавшая на лице Реннета. Он явно беспокоился, хотя сложно сказать, с чем конкретно было связано его волнение.
Выбранное Гончими направление, к счастью, большими опасностями не славилось. Вдобавок, теперь у них с собой имелись пропуска во все регионы Империи. Хотя попадаться на глаза какому-нибудь недоверчивому Неосвету — не лучшая перспектива.
Это им дали в первый же день, когда отряд застрял у границ Азранна. Стража не выпустила их, пока не получила подтверждение из столицы. Не будь Гончие сейчас посланцами самого Регента, Катарина решила бы проблему силами ведьмы, однако портить таким образом отношения с Сией ей не хотелось.
Отряд лишился одного человека. Их осталось пятеро. И Реннет помнил слова Катарины о том, что Ладан с Тишиной надолго не задержаться. Гончие наконец будут расформированы. Ренегат спросил мнения Альмера, что он думает обо всем этом.
— Мне жаль, — ответил тот честно, а затем в свойственной ему манере отшутился: — Тут есть и приятная сторона, мы не закончим свои жизни, сражаясь плечом к плечу в какой-то схватке, о котором потом никто даже не вспомнит.
— Вот как, — потер виски Реннет.
— Позволь задать тебе ответный вопрос?
Тот махнул, приглашая продолжать. В дороге все равно бывало скучно, и скоротать время за разговором, пускай даже не всегда приятным, не самая плохая мысль.
— Что заставило тебя написать «Откровения»? И к чему была ложь в последней главе? Коли ты изначально задумывал все ради того чтобы люди поверили в злодейскую натуру Смертного Бога, можно же было так сильно не напрягаться?
— Ты ошибаешься, дело вовсе не в последней главе, — качнул тот головой, лениво перебрасывая рюкзак с одного плеча на другое. — Думаю, прежний я хотел, чтобы люди знали правду и научились верить в того Бога, каким являлся Защитник. Не в чудесный светлый образ, а в настоящего Защитника, пожертвовавшего собой и собственными братьями ради людей и мира.
— Но церковь сейчас расколота надвое, — заметил Армель.
— Кажется, ты сам утверждал, что верующих не поубавилось. Одни верят в Откровения и ценят настоящего Бога, а другие продолжают в него верить, игнорируя любые слова. Последнее похоже на слепое доверие, но порой оно бывает чище настоящего.
— Ясно, вот как ты мыслишь, — заставил себя улыбнуться священник.
Понять ренегата оказалось нелегко, учитывая еще и сложности с раздвоенной личностью. Реннет словно жил в другом мире, среди полчищ врагов, жаждавших убить его. Армель слышал, так было и до Смертного Бога.