Кошмар — вот чем обернулось для них путешествие по заброшенному торговому тракту. Монстры и чудовища, мыслимые и немыслимые, преследовали отряд каждую ночь. И началось оно с того самого дня, как Реннет предложил отправиться в Азранн.
В вечном сумраке Темноты нельзя просто посмотреть на небо, чтобы определить положение солнца, однако существует немало других примет — не менее надежных. К примеру, те же цветы. Они закрывают свои бутоны с наступлением ночи или во время дождя. А так как в тот день не наблюдалось даже намеков на осадки, цветы запахнулись точно после заката. Чтобы убедиться наверняка, достаточно было послушать жужжание насекомых или щебет птиц.
Обычно к этому времени отряд делал остановку на ужин и сон. Ночью шанс столкнуться с порождениями Темноты повышался в разы, потому ее Гончие пережидали у костра. Свет отпугивал их — тварей, рожденных измененной магией.
Однако на сей раз все обернулось иначе. На огне готовился горячий ужин, уставшие за день путники присели отдохнуть, поправить одежду и подготовиться к завтрашнему утру. На стражу вот-вот должен был заступить Армель…
Пронзительный, протяжный крик, похожий на плач раненного животного, вдруг разнесся по жидкому подлеску, окружающему товарищей. Катарина сталкивалась с разными тварями, но такой мучительный вой слышала впервые. Почему-то, стоило ему прозвучать, как у нее отнялись ноги. Саллин проснулась и заплакала в объятиях испуганной Регины.
Каждый член отряда тут же вскочил на ноги, оглядываясь вокруг в поисках нарушителя спокойствия. Всем было не по себе. Суп из сушенного мяса с приправами был сразу забыт.
— Святые демоны! Что это такое? — Кассандра побледнела.
— Не представляю, но вряд ли что-то доброе, — отозвался Ладан, вынимая из ножен видавший виды клинок, заменяющий сломанный двуручник. При этом руки едва слушались мага.
Крик действовал на всех одинаково. Он парализовал мышцы и, казалось, что даже кровь перестала бегать по жилам. Не будь они отрядом, в свое время пережившим ужасы Третьей Войны, наверняка сейчас сидели бы и просто ждали конца, будучи не в силах шевельнуться.
Чудовищный крик раздался снова, невидимой волной накрыв Гончих. Их тела похолодели, будто из них разом ушло тепло.
— Не стойте на месте, как идиоты! Берите мать и девочку в кольцо! — внезапно приказала Катарина. Волосы женщины почернели, а глаза заискрились безжалостным холодным светом.
Властный приказ заставил их очнуться. Подчиняясь ей, они обступили потерявших сознание мать и дочь. Альмер зашептал молитву Защитнику.
Дальше произошло то, чего они ждали — наихудший сценарий, то есть нападение. Но оно не было стремительным. Напротив, монстр появился, словно отсчитывая каждую секунду.
Нечто огромное — размером с лошадь, возникло в тенях деревьев. Желто-зеленые глаза мерцали пламенем. Черная как смоль шерсть удивительно резко контрастировала с окружающими сумерками. И эта чернота выглядело необычно — она не отражала желтоватый свет костра и бледное свечение фонарей.
— И… — сглотнула Кассандра, — что мы будем делать?
Катарина скривила губы в усмешке.
— Атаковать!
Ее реплика послужила сигналом для чудовища. Он кинулся на них, сверкая желтоватыми клыками, выглядывающими из широкой пасти.
Чародейка Тишина спустила тетиву, вложив в лук железную стрелу. До настоящего момента она не знала промаха, потому испытала шок, когда металлически поблескивающая иглоподобная стрела улетела в черноту, даже не задев противника.
К счастью, путь ему преградил Ладан. Он никогда не был силен в атакующей магии, зато легко управлялся с тяжелыми мечами. Точный удар пришелся по шее монстра. Хотя правильней будет сказать, он должен был вспороть уязвимую часть горла, но вместо этого со звоном угодила на клыки, умело ему подставленные. Сила соударения едва не сломала руку чародея. Но результат все же был достигнут — зверь остановился. Один из клыков разлетелся на осколки.
Пришло время вступить в схватку Катарине и Реннету. Ведьма бросилась вперед, очертя лезвием серого клинка несколько замысловатых фигур. Это была техника Лирин — тайное боевое искусство адептов Гильдии. Все выполненные ею движения способствовали набору скорости движения и дополнительной пробивной силы, заодно сбивая противника с толку.
Молча, с выражением ледяной ярости на лице, Катарина погрузила клинок в бок чудовищу. Лезвие ушло практически по самую рукоять, не смотря на твердость кожи и наличие костей.
Казалось бы, такого удара должно хватить, чтобы отправить душу существа за Пределы… однако тот завыл, отнюдь не предсмертным воем. В голосе чувствовалась злоба такой силы, что даже ведьма дрогнула. Она выпустила из рук меч и попятилась.
Ладан вмиг оказался отброшен к остальным. Тяжелая лапа с длинными когтями метнулась в сторону ведьмы. Армель шагнул вперед, понимая, что не успеет ничего сделать…
Катарина испытала настоящий страх, осознав, что чудовище перед ней не имеет души. Он был… словно каменный голем, из тех, что создавали некроманты, однако при этом носил в себе настоящее зло.
Острые и твердые как сталь когти наткнулись на невидимую преграду — ментальную защиту ведьмы. Прелесть этой обороны заключалась в том, что когти буквально увязали в воздухе, будто бы погрузившись в густую тягучую жижу.
Те люди, кому когда-либо доводилось сражаться с ведьмами, на всю жизнь запомнили, какими страшными те могут быть в гневе. Ярость, рожденная страхом, вдвойне разрушительна. Катарина не колебалась. Громадное тело монстра вдруг заскрипело, а потом взорвалось изнутри, как перезревшая дыня.
Странная серебристая жидкость расплескалась на десятки метров вокруг, а металлически поблескивавшие кости едва не прошили насквозь остальных. Только молитва Армеля их защитила. Но никто и испугаться не успел. Все с удивлением взирали на прозрачный сосуд, напоминающий сердце и заполненный алой мерцающей жидкостью. Он упал к ногам Катарины.
Ведьма могла поклясться, у чудовища не имелось и намека на то, что у людей принято называть собственной волей или стремлением. Он был пустым. Каблук ее сапога опустился на кажущийся живым сосуд, раздавив его и втоптав в землю.
Ладан поднялся, вздохнул с облегчением и оглянулся на товарищей. Те постепенно приходили в себя. И только один человек вел себя странно.