— Моему народу я желаю счастья, а не богатства. Нет злого умысла в эгоизме. Злой умысел есть лишь в поклонении эгоизму, поклонению самому себе.
— Прямо как обо мне сказано.
— Верно, — неожиданно серьезно отреагировала Фрост, качнув длинными волосами и прищурившись.
— И тем не менее, мой эгоизм не помешал мне спасти твое племя.
— Тоже верно, — вновь кивнула она. — В жизни не бывает одной правды, одного взгляда и одной сути. Твои товарищи не понимают подобных мыслей, потому и страдают. У большинства в сознании существуют четкие границы, цвета и оттенки. А у тебя их нет вовсе, или же они размыты — вот в чем проблема. Ты не видишь тьму тьмой, а свет светом. Для тебя они практически одно и то же. Потому нет и настороженности.
Реннет остался размышлять над ее словами. А ведь и правда, он никогда не делал четких выводов, не давал твердых оценок людям, событиям, чувствам. Беспринципность во всем.
Раньше он таким не был, но со временем изменился. Яма лишь усугубила ситуацию, потому что размыла его самого. Стало сложнее различать, где реальность, а где иллюзии, где настоящий он и где фальшивка. Не удавалось восстановить четкие границы.
Путь от Черной Скалы до ближайшего города мирных рас был неблизким. К счастью, в этом мире существовали Облачные Скакуны — мистические твари, созданные Богами. Они могли за очень короткий промежуток времени перенести седоков из одного места в другое. Нужно было всего лишь добраться до одной из десяти разбросанных по всему миру гостиниц.
Все детали и подробности им расписала королева Фрост, в благодарность за помощь. На следующий же день Гончие продолжили путь. Они искали ответы, как попали в этот мир, и одновременно с этим пытались отыскать средство для спасения Ладана. Последнего, к слову, пришлось нести на носилках, что значительно замедляло их в пути.
— Остальные думают, ты наиболее осведомлен в магии. Мы можем вернуться обратно в свой мир? — спросил у Реннета стражник Пасмурной Долины.
— Я… надеюсь, — ответил тот.
— Каждый в отряде заметил, что ренегат начал вести себя немного иначе, будто путешествие было для него в тягость.
— Поскорей бы увидеть свою жену и дочь, — вздохнул мужчина. По его лицу было видно, как сильно он скучает. — А у тебя, парень, есть те, к кому ты бы хотел вернуться?
Казалось, вопрос не был таким уж неожиданным, однако застал Реннета врасплох.
— Да, разумеется, есть. Друзья, родные и даже женщина, которая мне ближе всех.
— Ты не похож на человека, у которого есть близкие, — заметил Бертси. — Уж извини меня за грубость, но кажешься ты слишком одиноким.
— Это настолько бросается в глаза?
— Не представляешь себе, как сильно, — честно ответил тот. — Знаешь, в жизни всякое случается. Взять хотя бы войну, что отгремела на Континенте восемь лет назад…
— Кх… — шедший позади них Армель поперхнулся, однако говорить не стал.
— Продолжай, — кивнул Реннет. Общение — для него сейчас единственная возможность отвлечься от проблем.
— Тот маг… назвавшийся Смертным Богом… Не могу представить, что он чувствовал, когда шел войной на все человечество.
— Одиночество, по-видимому, — ренегат вглядывался вдаль, на дорогу у кромки леса, поворачивающую направо. Потом еще добавил: — Говорят, тот маг был полнейшим эгоистом и думал только о себе любимом.
Вдруг, заметив, что Бертси промолчал, Реннет оглянулся на него через плечо, при этом едва не опрокинув носилки, которые они вместе несли.
— Уж не знаю, каковы мнения других, но вряд ли он был эгоистом. На них совсем не похоже.
— Откуда у тебя такая уверенность? — внезапно воскликнул священник, до сих пор прислушивавшийся к их разговору.
Стражник Пасмурной Долины улыбнулся.
— Это не моя уверенность, а убежденность моей жены.
— Она у тебя дура? — не сдержался Армель.
Вопреки ожиданиям, Бертси не стал раскраивать острому на язык священнику череп, а всего лишь усмехнулся.
— Многие так полагают, однако я знаю, что она лучше других понимает людей. А самое главное, видит в их душах свет, даже если остальным кажется, что там нет ничего кроме тьмы. Она упрямо заявила мне, что эгоист не станет затевать войну, объявлять себя Богом и пытаться изменить мир. Эгоист наблюдает со стороны, как рушится мир. Однако Смертный Бог вложил немало силы, чтобы настроить всех против себя, включая собранных им же самим магов отступников. Ясно же, он пытался кого-то защитить, кого-то спасти.