— Не хочется этого признавать, но мы проигрываем, — произнес маг-ренегат, оглядываясь вокруг.
— В таком случае, я тоже признаюсь, — заговорила Фрост, вращая в руках длинные клинки и умудряясь не задеть ими парня. — Мне не хочется здесь умирать. Не вижу достоинства и чести в том, чтобы оказаться разорванным на куски ненавистным врагом.
— Не шутишь? Ну… тогда ладно, будь что будет, — усмехнулся Реннет, отбрасывая прочь свой меч. Увидев это, даже противник немного растерялся.
Заклинание могло полностью израсходовать его силы, если не убить, однако он не собирался сдаваться. Как и сказала королева, нет ничего более неприятного, чем умирать в руках врага.
Светлое пламя, колеблющееся зигзагами, подобно электрическому разряду, возникло в его руках. «Дуговой Взрыв» — такое название получило это заклинание, и по сути своей оно было максимально приближено к молнии. Плод попыток создать молнию из энергии пламени.
Пламя становилось больше, двигалось подобно змее, а интенсивность свечения увеличивалось. А потом… маг ударил собранной в руке энергией, как хлыстом, и длинная сияющая нить разошлась от него большим полукругом, поджигая все на своем пути. И земляные валы не стали помехой. Их взорвало и разметало во все стороны.
Несмотря на эффектное представление, Дуговой Взрыв входил в число ненадежных заклинаний. При добротной магической защите или своевременном уклонении, избежать урона руда не составит. Во время сражения сложно выбрать подходящий момент, позволяющий эффективно ее использовать.
Поскольку заклинание благополучно можно отнести к числу уникальных, а не универсальных, нетрудно догадаться, у кого Реннет ему обучился. Мастер Селеста владела двумя сотнями самых разнообразных огненных чар.
Но благодаря удачно выбранному моменту и не больно-то привередливой публике, Дуговой Взрыв в исполнении парня произвело неизгладимое впечатление. Прихватив раненных, демоны бросились отступать, организованно и очень быстро.
Что же касается самого ренегата, то он находился на последнем издыхании. Мало того что получил несколько порезов и ушибов, потерял кровь, так еще и израсходовать магию умудрился. Медленно, он сполз на землю. Ноги уже не держали.
Королева Фрост, раненная не менее серьезно, склонилась над ним, пытаясь определить, насколько серьезны его раны.
— Я… я думал… они не станут отсиживаться… и ошибся, — выдыхал он с последними силами. — Раньше… такого не бывало. Они настольк…
Поняла ли королева, что парня потянуло на откровения, но решила не перебивать и вслушивалась в бормотания, пока он не отключился. А после подставила плечо и потащила бессознательное тело с поля битвы в безопасное место.
Лекари спешили на помощь. Кроме Фрост и Реннета не выжил никто. Лишь трупы остались лежать, в ожидании, когда их подберут и предадут земле с почестями. Столкновение завершилось разгромом с обеих сторон.
Глава 23 Облачные Скакуны
Придя в себя, Реннет изо всех сил понадеялся, что его бормотания королева воспринимала не иначе как бред раненного. Он просто не мог допустить, чтобы кто-нибудь чужой знал о его внутренних конфликтах, о его демонах.
Гончие, в большинстве своем, ошибались на счет ренегата. Исключением были Катарина и, пожалуй, еще Кассандра. Только эти двое могли догадываться о том, что на самом деле чувствовал он. Отнюдь не бездушный голем, не хладнокровный и жестокий хищник, а всего-навсего человек.
Да, не смотря на нечеловеческую сущность, Реннет все еще оставался человеком. Не самым хорошим, верно, но человеком.
Разумеется, он злился, ненавидел, радовался и восхищался, хоть и не часто. Просто делал он это по-своему, с присущей одному лишь ему странностью. И его действительно волновало, что о нем думал Ладан, думала Тишина, и все остальные. Хотя порой он считал, что их мнения его не волнуют, даже успешно убеждал себя в этом.
Однако, наблюдая за тем, как все они относились к другой его стороне, родившейся уже после возвращения из Ямы, Реннет начал ощущать себя мерзостью.
Вероятно по этой же причине у парня оставались сомнения касательно того, что другой он — настоящий. Потому когда появлялся шанс выйти на свет, взять контроль в свои руки, поведение Реннета менялось. Он становился грубым, холодным, тем самым еще больше притягивая к себе негативное отношение окружающих.
Он часто спрашивал себя: «Почему мне не доверяют, но при этом желают, чтобы я доверился им?» Ему казалось нечестным, что от него хотели то, что сами отдать не готовы.
Разумеется, Реннет уже не был ребенком. Прекрасно понимал, кто должен сделать первый шаг, но не мог себя заставить, потому что боялся. И потому что он такой.
Катарина принимала его таким, каким он себя изваял, и готова была отдать за него жизнь. Именно из-за ее величайшего доверия к нему, Реннет даровал ей Свободу, даже если ценой служила его собственная смерть от ее руки. Эгоистично, очень глупо и опасно, но он пошел бы на это в любом случае. Потому как он верил, Катарина не заслуживает утонуть в мерзкой Яме, среди остальных сломанных душ.
Итак, обобщая всю вышесказанную ерунду, Реннет одновременно хотел и не хотел быть понятым остальными. После возвращения он сбился с пути, подавленный своими проступками, ищущий и не нашедший себя самого. Его одолевала усталость. По крайней мере, жизнь в Яме выглядела проще — убей или умри.
Серьезных травм и ранений он не получил, потому хватило и десяти часов, чтобы прийти в надлежащую форму. Физическая усталость проходила быстро, не то что душевная.
Гончие навестили его пару раз, но обнаружив, что перед ними все еще угрюмый и злой маг-ренегат, поспешно удалялись. Собственно, приходили лишь Тишина и Армель. Состояние Ладана стабилизировалось, но в себя он еще не приходил. Лекари королевы ничего с этим поделать не могли, хотя уверяли, что источник его недуга вовсе не полученные в бою раны. По их словам, сереброволосый маг уже должен был прийти в себя.
Королева Фрост сердечно поблагодарила парня за оказанную помощь, и в качестве награды ответила на все его вопросы касательно мира, в котором они очутились.
— К северу от нас есть несколько крупных городов. Несколько из них принадлежат демонам, а два — прочим расам, включая алевардов. Возможно, именно там вы сможете найти ответы на то, как сюда попали, — говорила она. — Мои подданные ничего об этих городах не знают. Я не хочу, чтобы они заболели теми же недугами, что и все остальные. Жадность, алчность, лицемерие и подлость. Здесь их нет, так как алеврадам такие дары без нужды.
— Эгоистично так поступать со своим народом, — фыркнул Реннет. К тому моменту он уже мог сидеть на постели, не боясь завалиться набок.