- Что в этот раз, Фейрд? – зарычало пугало с жабрами, обращаясь к плащу.
- Оружие, выделанная оленья кожа и вот эта иноземка, Больг, - уже громко сказал всё тот же голос, - Это мой подарок Азогу. Не безвозмездно, конечно же.
- Зачем ему-то? Давай я куплю, - и тот, кого звали Больг оскалился растрескавшимся ртом, обнажив гнилые зубы.Смотря на меня, он показушно облизал слюнявым языком свои губы. Меня чуть не вырвало.
- Больг, тебе я позже подарок подыщу. Даже бесплатно. А эту Азогу. Посмотри в её глаза и поймёшь, почему.
Больг подошёл ко мне, одарив смрадным дыханием, грубо взял меня за щёки и заглянул в глаза. На его морде появилось то ли удивление, то ли злорадство и он кивнув, швырнул меня в сторону своих уродов. Меня тут же подобрали, связали и усадили на зверя, который косился на меня каким-то уж больно голодным глазом и переминался с ноги на ногу так, что я еле удерживала равновесие.
Тем временем Фейрд и Больг что-то передавали друг другу. Затем орк подошёл к варгу, с которого я уже начинала потихонечку падать, и без особых усилий запрыгнул сзади, крепко прижав меня одной рукой к своим острым железкам. У меня от ужаса, удивления, боли и непонимания, отнялся язык и кажется всё тело. Я обмякла и почти не соображала, что происходит. Мы неслись по пустоши прочь от кочевников, мимо чернеющих холмов, вырастающих то тут, то там во мраке и чудом не расплющиваясь об их острые камни. Скакали всю ночь без передышки и только, когда на горизонте начали пробиваться первые отблески рассвета, Больг рыкнул и все затормозили у холма, где за камнями зияла дыра в пещеру.
Меня грубо стащили с варга и бросили на холодные камни. Варг пощёлкам своей челюстью у меня перед лицом и исчез с другими зверюгами среди камней. Орки вперевалку ринулись вглубь пещеры, а Больг сел напротив меня и начал разглядывать.
- Гляделки вытекут, - не выдержала я, -Что уставился?
- Азог будет рад, - прорычало чучело.
- Не вижу причин для радости, объясни, будь любезен, - откуда только смелость взялась рот раскрыть, удивилась я сама себе?
- Ты первая за столько лет, тысячи лет, из тех… Люди не узнали…не помнят… умерли те, кто знал. Но мы помним.
- Ты целые предложения умеешь выстраивать? Ну там подлежащее, сказуемое… А то ведь непонятно, что лепечешь!
Орк скривился.
- Ты… ты… Азог будет в восторге! – и орк разразился хриплым смехом.
- Да ты просто прирождённый оратор! – я вздохнула. Бесполезно. И ничего не понятно.
- Я хочу есть, пить и по нужде тоже надо. Вряд ли твой Азог обрадуется, если его подарок умрёт с голоду или от обезвоживания и вы привезёте смердящий труп. Как думаешь?
Больг что-то рыкнул оркам, повалившимся кто как в глубине пещеры, и двое из них без особого энтузиазма направились к выходу. Больг вывел меня и указал на землю.
- Что прямо здесь?
- Передумала? Тогда возвращаемся.
- Не передумала, - зло сказала я, уже нервно теребя молнию джинс.
…
Накормили меня полусырой крольчатиной, которую ждать пришлось очень долго. Орки оказались нерасторопными и неуклюжими. Воду мне тоже дали не сразу. Пришлось напоминать.
Затем была снова скачка на варгах. Снова привал. Снова скачка до бесконечности. Всё моё тело ныло и чесалось, волосы спутались, от меня воняло как от орков, а степь не кончалась и ни разу не встретилась хоть какая захудалая речушка. Зато встречались кочевники, такие же лохматые, грязные и запылённые. Первый раз я увидела людей после десятидневной скачки. Орки забрали у них одежду, еду и воду. Я переоделась в более чистые грубые одежды – тяжёлые широкие штаны, штанины которых предусмотрительный орк подрезал своим гигантским ножом. И такая же тяжёлая рубашка с завязками на груди. Рукава пришлось долго закатывать. Но зато у меня появилась обувь вместо оставленных в сарае истерлингов кроссовок – изящные сапоги мягкой выделки были почти в пору. Наверное их и отдали, потому что ни на кого больше не налезли. Кочевники были людьми рослыми и широкими в кости, думаю и ноги у них были не меньше пятидесятого размера.
От верёвок, которыми меня связывали, кожа стёрлась и кровоточила. По телу расползлись бесчисленные синяки. Руки покрылись неоттираемой грязью. О лице я даже боялась подумать. Поэтому, когда в одной из пещер в бесчисленных холмах пустоши мы наткнулись на небольшой подземный ручей, я упросила орка развязать меня, чтобы умыться и промыть раны. На удивление он согласился и уже через минуту, не обращая внимания на глазевших на меня странных существ, к рожам которых я всё ещё не могла привыкнуть, я плескалась в воде и пыталась оттереть кожу куском тряпки. Потом я сидела у маленького костра и жевала чёрствый хлеб с куском пересохшего белого сыра, а может это был и не сыр вовсе, но есть хотелось сильно и постоянно, поэтому я не выбирала.
Я уже не пыталась разговорить орка, поняв, что членораздельная речь – не его конёк. Поэтому сидела молча и в сотый раз обдумывала случившееся. Я смирилась, что эти твари вокруг меня реальные и всё происходящее действительно происходит со мной. Я удостоверилась, что сбежать мне не удастся. Их было много, они были сильные и свирепые, к тому же их жуткие варги с острыми, как ножи, зубами отметали даже мысль о побеге – догонят и разорвут на конфетти. Кругом ничего не было, кроме бесконечной каменной пустыни с редкими низкорослыми деревьями. Прятаться было просто негде. Да им меня пока не трогали, только глазели и облизывались.
Орк вдруг прервал мои мысли своим рёвом:
- К оружию! Эльфы на горизонте! Перережем им их нежные глотки!
Орки тут же повскакивали и вповалку ринулись к выходу из укрытия, шипя, рыча и гремя своими несуразными доспехами. Больг связал меня и оставил одного урода на страже.
- Глаз не спускать! - проревел он и ринулся за остальными в просвет между камней.
Я ничего не слышала, хотя напрягала слух изо всех сил. Посмотрев на своего охранника, я свистнула: