Буран: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После долгой разлуки о многом еще поговорили старики. Утомившаяся за день Дарья Архиповна задремала и тут же прикорнула около своего Евлаши. В рассеянных от уличных фонарей сумерках комнаты Евлампий Назарович еще раз, хотя и очень смутно, рассмотрел полюбившуюся ему картину, на которой берестянские деды «обсуживали» жизнь. Так в сладком предвкушении, что будет эта Гераськина картина красоваться у него в избе, он уснул, обняв свою Дашеньку.

7

Утром, как и предвидела Дарья Архиповна, все в доме пошло своим чередом. Примиренными вышли из спальни Алевтина и Герасим, веселеньким проснулся и Егорушка. У бабушки в духовке уже разогревался завтрак. Заспался только что-то Евлампий Назарович. То ли от всяких дневных переживаний, от обильного ужина с выпивкой, от долгой вечерней беседы с сыном и женой, то ли от непривычной мягкости постели. Проснулся он, когда в дверях заворковала с внуком на руках Дарья:

— А ну-ка, Жоржик, давай побудим дедушку. Дедушка, дедушка, пора вставать!

Евлампий Назарович испуганно вскочил, но, увидев внука, радостно и порывисто протянул к нему руки:

— Ну-ко, ну-ко дай-ка я его подержу! Егорушка!

Внук вновь было боязливо отшатнулся и отвернулся от деда, но бабушки умеют успокаивать и уговаривать ребят, и Егорушка вскоре, хотя и настороженно, но с ребячьим любопытством рассматривал с рук бабушки лохматого деда, а затем, покорившись доброте его счастливых глаз, перешел и к нему на руки, вцепившись в невиданную пышную бороду.

Дед был на седьмом небе. Вырви бы внучек всю бороду по волоску — не пожалел бы. Но Дарья отобрала внука и велела умываться и садиться завтракать.

Сноха, не дожидаясь всех, позавтракала одна и ушла на работу в свой «Дом моделей». Евлампий Назарович и не пожалел, что нет ее за столом. Герасим встретил отца в столовой со смущенно-виноватой улыбкой:

— С добрым утром, тятя! — налил отцу рюмочку для аппетита. — Ты извини, если наговорил вчера лишнее.

Отец сожалеюще поглядел на сына.

— Да что же извиняться, Герасим. В жизни всякое бывает.

Дарья Архиповна принесла горячее, затараторила, загоношилась у стола, угощая гостя и сына.

— Так как же я один-то? — спросил Евлампий Назарович, берясь за рюмку.

— А Герасиму не к чему — меньше всяких разговоров. Ну, а я... выпить, что ли, с гостеньком за компанию? Герася, достань-ка портвейну.

Доставая бутылку из буфета, сын кинул взгляд в затененный угол за буфетом и улыбнулся. Вернувшись к столу, сказал, смеясь, отцу:

— А ты, тятя, вчера лапти-то видел у меня в мастерской. Вон они за буфетом висят.

Отец взглянул в угол, перевел глаза на сына и опять, перестав моргать, засмотрелся на продолговатую картину. И внезапно расхохотался:

— Ха-ха-ха! Ну вот же стервец ты, Гераська! Что удумал! Ха-ха!

Дарья, догадавшись, на какую картину смотрит муж, взъелась на сына:

— Нашел, чем хвастаться, прости, господи! Сколь говорю — убрать ее отсюдова.

Евлампий Назарович продолжал хохотать, всплескивая руками.

— Ха-ха! Вот же стервец, право слово! Куда убирать — самая натуральная картинка! Гляди, как привлекательно играет! Ха-ха!..

В новую сосновую переборку, собранную из чисто оструганных досок, кто-то вбил большой проволочный гвоздь и повесил на него пару новеньких золотящихся лыком лаптей, засунув в один лапоть ядреный полосатый муромский огурец, а в другой — непочатую, отблескивающую поллитровку водки. Вот и весь красочный Герасимов натюрморт, так поразивший его отца, безотходчиво хохотавшего перед ним.

— Ты, Гераська, эту картинку разов сто, а то и боле разрисуй, у нас в Берестянах в любую избу купят! Деньгов наживешь — ого!

— Нельзя, тятя.

— А чего нельзя-то? Натурально! Так бы крутанул ее да и об ладонь донышком!

— Вот, вот! — вознегодовала Дарья. — Мало еще пьют, так вот таких картинок везде развешать!

— Это я так, тятя, баловался. Для упражнения написал. Выставлять, а тем более продавать такую картину... ну, осудят за идеологическую невыдержанность. Слышишь, что мать-то говорит?

— Так это в городе у вас заметят, а в деревне, поди-ка, кому нужно.