Поправляя фигуру, Вовка сказал:
— Это вы сдвинули проводом, когда говорили по телефону. При чем тут русская партия?! Можно проверить, что ферзь не мог тут оказаться. Когда вы сходили конем отсюда сюда, мой ферзь стоял...
— Не надо проверять! Ясно! — и капитал Гешке зло выругался.
Было очевидно, что он, придравшись к случайно сдвинувшейся фигуре, решил прекратить явно проигранную для него партию. Но на этот раз Вовка не хотел уступить и, побледнев, стал доказывать свою правоту, хотя и понимал, что это бесполезно, что гитлеровец все равно продолжать игру не будет и выгонит его.
«Как это некстати вышло, — нервно дрожа, досадовал мальчик. — Не надо было мне так поспешно напирать на него. А теперь может сорваться наша операция. И чего они медлят?»
Володя тоскливо глянул в окно и вздрогнул — из черного квадрата рамы на него весело смотрел Ефим Щепет и подмигивал: — «Действуй! Мы тут».
Мальчик встал и, зло ликуя, закричал пронзительно:
— А все равно мат! Мат вам, гады!
Эсэсовец крикнул: «Франц, ко мне!» и бросился к роялю, на котором лежал его парабеллум. Но в этот момент дверь распахнулась.
У Эриха Гешке сразу отвалилась нижняя челюсть, он медленно поднял руки.
— Ну, молодец, Володя! — опуская пистолет, сказал Ефим Щепет. — Мат ты ему закатил мировой. Забирай свои боевые шахматы. Пойдешь теперь с нами, в отряд.
Меж тем, Василь Бочар вытолкал из спальни простоволосую, обезумевшую от страха «медхен Вильгельмину».
На улице яростно затрещала стрельба.
В поселок ворвались партизаны.
Микита Маленький
Семен Викторович проснулся необычно рано.
Сегодня на его плечи легла тяжелая забота о большом расстроенном хозяйстве Лежневского колхоза, председателем которого он был вчера избран. Ему хотелось до утренней разнарядки набросать план, обдуманных еще с вечера, неотложных хозяйственных работ по артели.
Вышел Семен Викторович на улицу, когда по темно-синему мартовскому небу еле-еле начинал разливаться из-за дальних лесистых увалов тихий и бледный румянец зари.
Проходя мимо сельской школы, остановился и с теплой улыбкой оглядел высокое здание с широкими окнами. Всего несколько лет назад в такой же сельской школе он был учителем, преподавал биологию. Перейдя на работу в областной отдел народного образования, Семен Викторович Гусельников покинул родную школу. И вот, охотно отозвавшись на призыв партии, он снова оказался на селе, но уже в иной роли.
Спустившись с горушки к центру села, Семен Викторович увидел около сельмага грузовую машину. Двое грузчиков таскали в магазин товары, а шофер лежал под машиной, исправляя что-то в моторе. Грузчики вышли из магазина, и один из них поспешил на помощь шоферу, подавая ему инструменты. Второй остановился на крыльце, смачно сплюнул, хрипло кашлянул и, шмыгнув рукавом по губам, сошел к грузовику.
Был он малоросл и тщедушен. В рваной кацавейке, из которой то тут, то там торчали клочья загрязненной ваты, в затрепанных, чиненных на коленках штанах и в стоптанных ботинках без шнуровки, он зябко поеживался от морозистого утренника, втягивая в плечи кудлатую головенку с торчащей на макушке кепочкой козырьком набок.
Шофер завел машину, и грузовик медленно, чихая и скрежеща, отъехал от магазина. Кудлатый мужичонка схватил с дороги измызганную в грязи и масле шинельку, служившую шоферу, видимо, подстилкой, и с сиплым криком побежал за грузовиком. Грузчик в кузове обернулся на окрик и, поняв, в чем дело, отрешенно махнул рукой.
Мужичонка остановился, раскинул перед собой шинельку одной стороной, оценивающе оглядел, перевернул на другую сторону, встряхнул раза три, накинул на плечи и, поправив кепочку, деловито зашагал по улице.
— Кто это такой? — опросил Гусельников продавца, запиравшего магазин.
— А ваш колхозник. Кольцовка с товаром завсегда к нам на рассвете подъезжает. Почуткой — только гукнут — он тут. Ну, поможет разгрузиться, подашь ему стакашек, он и радешенек.
— Зачем же вы этими стакашками его приваживаете?
— А мне что? У Агеня грыжа тягости-то таскать. — И, независимо взглянув на Гусельникова, продавец ушел во двор магазина.
Семен Викторович возмущенно посмотрел ему вслед и пошагал через улицу к колхозной конторе.
— Чего-то рановато пожаловал новый хозяин, — приветливо встретила председателя сторожиха Грапа, топившая печи.
— Как говорится, взялся за гуж, так...