— Любишь её? – Спросил я, хотя ответ знал наверняка.
— Люблю.
— Почему же не решишь эти проблемы? Можешь ведь, сам говорил. И слушает она тебя и верит тебе. Не смотря на то, что между вами было.
Данила снова затянулся, хотя до этого момента о сигарете словно забыл. Посмотрел в сторону от меня и так же, в пустоту, тихо проговорил.
—Это моя ошибка, сейчас я это понимаю. И понимаю твою иронию по этому поводу, хотя тоже не раз задавался вопросом, «почему?». – Он понуро улыбнулся, растягивая губы, закрыл глаза, концентрируясь. – Теперь я могу объяснить каждый свой поступок. Сам себе объяснить, а тогда… Игорь, я понимаю, что ты считаешь меня врагом, возможно, для этого есть вполне объективные причины, но я, правда, хочу помочь. Не только Оксане, но и тебе. У вас семья, дети, вас объединяет намного больше, чем кажется со стороны и, как бы мне не хотелось всё вернуть назад, так как было раньше, уже не будет. Она привязана ко мне, и это наша с ней жизнь, но она в прошлом, в том самом, от которого нельзя откреститься, забыть. Любовь прошла, а вот привязанность, чувство спокойствия рядом со мной, оно осталось и это нормально. А сейчас для неё есть ты, так случилось, что вы потеряли это доверие, но его ещё можно вернуть. И я хочу, чтобы ты мне верил, просто потому, что я даю совет. Тот самый, который некому было дать мне тогда.
Он так резко взглянул на меня, что я дёрнулся, не видел прежде Данилу таким потерянным, задумчивым, анализирующим. Мы смотрим на оболочку и забываем, что за ней скрываются такие же человеческие чувства, как и у нас самих, не желаем знать о том, что рядом тоже люди. Я слушал его и чувствовал надрыв, эмоции, как он останавливался, мельком улыбался вспоминая что-то хорошее, а потом углублялся в суть и становился абсолютно серьёзен. Человек. Такой же, как и я. Только, в отличии от меня, ему уже нечего возвращать.
— Во сколько мне подъехать?
Он улыбнулся.
— Я договаривался на три. Хочешь увидеть Оксану? – На одном дыхании выговорил он и глянул на меня с каким-то воодушевлением.
— После вчерашнего?
— Она ещё спит. После родов были проблемы, она не могла уснуть, последнее время принимает снотворное, оттого и не просыпается раньше обеда. Время ещё есть. Ты как?
— Хочу. – Выдохнул я, ещё не понимая, что увижу.
Ехали мы молча, Дементьев думал о своём, я об Оксане. Охрана на въезде во двор пристально глянула на меня, припоминая, но пропустила без лишних вопросов. В квартиру поднялись по лестнице, уже в самой квартире он кивнул мне на нужную дверь, а сам пошёл в другую сторону.
Светлая просторная комната с минимумом мебели, маленькая и хрупкая Оксана, лежавшая на огромной кровати. Она свернулась калачиком и во сне улыбалась. Боясь разбудить, старался не шуметь, подошёл к изголовью и присел прямо на пол, напротив её лица. Безумно красивая, только немного бледная, она мирно дышала. Одна рука свисала с кровати, обнажённая нежная кожа на предплечье казалась пиком наслаждения и я не сдержался, прикоснулся. Реакции не последовало и я осмелел, проложив дорожку из лёгких поцелуев от запястья до локтевого сгиба, вдыхая аромат её кожи, вбирая в себя её теплоту.
Неожиданно Оксана открыла глаза, но я не дёрнулся, глядя на неё попытался улыбнуться. Несколько раз сонно моргнув, глаза она закрыла, но я знал, что не спит, а лишь отгораживается от меня таким способом, пытается скрыться.
— Прости меня. – Прошептал, прижимаясь губам к раскрытой ладони. – Я знаю о твоем матери… мне очень жаль.
Оксана молчала, только рваное дыхание выдавало эмоции, но вот так, когда она даже не смотрит, говорить легче.
— Хочу, чтобы ты знала: я не осуждаю тебя, не виню. Но и молчать не могу, поэтому срываюсь. Ты всегда была моей мечтой, моей жизнью и как бы не случилось, для меня всё останется как прежде. И ещё, ты должна знать… Я всегда готов поддержать тебя, и всегда жду.
Сказать что-то ещё уже не было сил, да и смотреть, как она напряжённо дышит, сдерживаясь из последних сил, тоже. Приподнявшись, аккуратно приник губами к холодному лбу, секунду подождал и только тогда смог отпустить её. Так же тихо вышел из комнаты, а внутри как-то пусто, словно, что-то я потерял. Как оказался на улице – не помню, а в кармане нащупал визитку психолога и сразу же отправился по нужному адресу.
Стоит сказать, что раньше назначенного времени меня не приняли, так и продержали в приёмной. Зато проводив в кабинет, сообщили, что у меня час. Интересно, это хорошо или плохо?.. За столом в кресле сидел пожилой мужчина в очках, он внимательно осмотрел меня и только после этого предложил присесть на стул напротив. Надо отметить, что прежде в подобной ситуации я не оказывался, поэтому сразу растерялся, нервно оглядывая обстановку, отмечая для себя успокаивающую атмосферу.
— Вы муж Оксаны Владимировны? – Начал мужчина и я посмотрел на него в упор. Кивнул.
— Её бывший муж сказал, что мне стоит пообщаться с вами.
— Возможно, он и прав, – задумчиво отозвался психолог и откинулся на кресле. – Что вас во всей этой ситуации интересует в первую очередь? – С вызовом глянул он, изгибая одну бровь.
— Как можно помочь Оксане. – Честно ответил я, не пытаясь спрятать или отвести взгляд.
— Что же, это радует. Тогда, может, вы мне расскажете, в чём сами видите проблему?
— Не расскажу, потому что о проблеме я узнал только вчера и так понял, что о своей жене практически ничего не знаю. Я не знаю, что ввело её в такое состояние, и как ей из него выбраться. Поэтому предпочитаю послушать вас.
Мужчина потёр сухие ладони, окинул меня несколько насмешливым взглядом и только после этого приступил к рассказу.
— Ну, а я вам скажу, что корень проблемы тянется из подростковой психологической травмы. С момента ухода отца из семьи. И это не просто её большая проблема. Эта проблема закамуфлирована, а измена в её собственной семейной жизни спровоцировала чувствительную психику на блокировку некоторых чувств. К вам, например, к собственным детям. Та проблема, которую она не смогла пережить раньше, усилила отторгающий эффект и, если говорить простым языком, то те обиды и те обвинения, которые предназначались её отцу, полностью легли на вас.
— Она винит меня в измене своего отца?
Психолог довольно усмехнулся.