Лось (часть 2): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Кровь всегда была хорошей смазкой для проведения некоторых реформ. И потом, мне тебе напомнить, кто писал рапорты на отчисление этих самых хороших ребят? На Субботину три рапорта за подписью некоего Лосяцкого М.А., на Крижа - шесть, на Перепелицина - семь! Одного Отрепина ты почему-то забыл, но, подозреваю, к концу ты уже не был им так доволен, а рапорт не стал писать исключительно по причине отсутствия реакции на остальные.

- Лена, моя личная неприязнь сейчас не имеет значения.

- Не чистоплюйствуй. Тебе тоже был важен результат, иначе не драл бы Маздееву, стоило мне дать подсказку. Или ты мне будешь сейчас утверждать про вспыхнувшую любовь?

Фыркнул в ответ.

- Вот то-то же. И ты, и я не гнушаемся подлостями, если они на пользу делу. Если бы информация о вашей связи ушла по инстанции, то стоила бы майору карьеры. То есть ты готов был сломать жизнь человеку в угоду тому, что считал правильным. Из-за того, что ты считал правильным, погиб твой приятель Угорин. Поэтому не надо меня упрекать. Я была готова к своей цене, и не сомневайся, с меня ее тоже спросили.

- Мне вас не переубедить, - перешел я на официальное "вы", задетый ее словами.

- И не надо. Еще что-то будешь спрашивать?

- Зачем?.. У вас на все найдется ответ. Сейчас выяснится, что и Королева Светлана никакого отношения к трибуналу не имеет, и Потеевская только притворялась, а сама тайком Максу передачки с котлетками носила, и Мишка исключительно из лучших побуждений подсунул Максу отраву. Знаете, с такими ответами лучше не получать их вовсе.

- Обиделся на правду? А правда, Миша, это такая штука, которая никому не нравится. В одном ты не промахнулся: Света и впрямь не имеет никакого отношения к тому, что сейчас с тобой творится, но нам надо тебя отсюда убрать, поэтому предлог не хуже прочих. И запомни, что всем, кто попробует копнуть глубже, ты именно так и будешь отвечать: не ответил высокопоставленной девочке взаимностью, а она тебе отомстила. Светлана сама не в восторге от придуманной легенды и согласилась только при условии, что тебе это прямо скажут. Так вот, я исполняю свое обещание и говорю тебе как есть: Света не причем. Она уже давно раскусила мою маленькую хитрость и по-прежнему тебя хочет, даже больше чем раньше, жаль, ты сейчас шуточки не поймешь! - и подленько хихикнула, сопровождая смешок порцией злорадства в эмофоне.

- Я вообще не вижу, над чем здесь смеяться.

- Так я и говорю: шуточки не поймешь. Ладно, черт с ним, одним голосом я поработала, пришел черед другого. Капитан Лосяцкий! - в голосе телохранительницы прозвучало нечто, заставившее встать на обращение, поправив форму, - Именем и словом императрицы! - а дальше прозвучало то самое предложение, от которого не отказываются. Гарантом сладких посулов выступало имя той, кто сейчас говорила устами Красновой - сомневаюсь, что полковник стала бы в данной ситуации размениваться на розыгрыши. К тому же эмоции, читаемые весь разговор, как ножом отрезало. Неплохо сработано. Вот только выхода, кроме как подчиниться, у меня и так не было, что выбешивало неимоверно.

Возня на нижних полках прекратилась, а я долго еще пялился в потолок вагона, то проваливаясь в воспоминания, то делая заметки на будущее. При любых раскладах жить в ближайшем времени предстояло так, как будто предложения не поступало, и жить, желательно, хорошо. Первичная адаптация прошла: может и неидеально, но местную школьную программу я усвоил, жизненные реалии тоже. И промашки, которые приходилось объяснять амнезией, размахивая справкой как флагом, случались все реже. Из самых значимых за последний год - допущенный в разговоре с Максом ляп с гранатами и лимончиками, и с ним же упоминание разрушенной Бастилии совсем недавно, остальное обычно списывалось окружающими на невнимательность или оговорки.

Вот только определиться с тем, чего мне хочется, оказалось трудно, уже вторую неделю я ломал голову, куда мне теперь податься, причем с непонятными перспективами: то ли на время, то ли навсегда. До этого момента я полтора года рвал жилы, развивая дорогостоящую игрушку в полноценное оружие, носился между конструкторами, подстегивая их на переделки и улучшения, собачился с начальством, обучал новых пилотов. И теперь могу смело сказать: дело сделано, джинн из бутылки выпущен. Рано или поздно, так или иначе, но кланы перестанут играть в жизни общества ведущую роль. И даже моя маленькая страховка вряд ли станет великим препятствием: да, большинству обучаемых на определенном этапе нужен человек с Шелеховской кровью, чтобы разрушить ступор в мозгах, но я не единственный такой в мире. Есть куча народу - носителей родовых способностей, не связанных с кланом: потомки выбраковки, потомки изгнанных, просто ренегаты и их дети. Наверняка их даже не десятки, а сотни или тысячи, и наверняка среди них найдется человек со схожими с моими способностями. Вопрос времени, ресурсов и упорства в поисках, которых у государственной машины хватает. Так что даже если я умру завтра, одну миссию я точно выполнил. Другое дело - дадут ли мне снять с нее сливки?

Вписываться сходу в новую миссию и искать, что притягивает тварей, я пока не чувствовал себя готовым, коробки с бумагами и письма Олега Агеева так и ехали в багаже нераспечатанным грузом. В конце концов, заслужил я нормальный отдых или нет? При отпуске в свободное плавание мне настоятельно рекомендовали держаться к Максу поближе. Жить вместе с их парочкой я точно не смогу, это просто будет странно выглядеть, но кто мешает мне побыть студентом? Сессию заочников я пропустил, год в учебе все равно теряю, так кто мешает потерять его хотя бы с минимальной пользой? Статус кавалера "Золотой Звезды" дает мне право учиться в любом вузе бесплатно, вот и посмотрим.

Так и уснул.

А следующим днем в гостинице, усадив Юлю на чемоданы, мы с Максом отправились по одному и тому же адресу с разными намерениями. Он - устраиваться на работу, я - выяснять условия приема. Северная столица, трепещи!

Питер, который Петербург, но без привычной раздражающей приставки "Санкт", был основан Петром Романовым. Да-да, тем самым, но здесь ни разу ни императором, а всего лишь шурином очередного Рюриковича - царевне Софье в этой истории повезло стать царицей через замужество. Семейное счастье ее длилось недолго - сгорела в "антоновом огне", рожая какого-то по счету наследника мужу, но братьев своих к государственной кормушке пристроить успела.

Развернуться как в нашей реальности "царю-корабелу" не дали - львиная доля энергии его деятельной натуры ушла на склоки и интриги, предпринимаемые для удержания у трона. И, как ни странно, стране данный факт пошел только на пользу - вынужденный действовать с оглядкой на вышестоящее начальство, Петр все равно вошел в историю как великий реформатор, но без большинства перегибов и самодурства, допущенных им у нас. Одним из его великих деяний считается завоевание для империи выхода к Балтийскому морю и основание города Петербурга, в названии которого отразилась его любовь к себе и к иностранщине - других "бургов" кроме Петербурга и Оренбурга, заложенного по легенде им же в виде крепости на реке Орь, но достроенной уже после смерти Петра, на карте России нет. Впрочем, будем еще реалистами - не носи его августейший племянник и по совместительству покровитель Романова то же имя, северная столица могла называться совсем по-другому.

По логике "Петра творенье" должно было вырасти намного скромнее и не таким пафосным, но не будем забывать его стратегическое значение для тогдашней России. По сложившейся традиции город стали отдавать в кормление наследнику престола, а царевичи и царевны в стремлении показать себя и перещеголять других, да еще при таких папах с мамой, на свою игрушку не скупились. К тому же бояре, сами околачивавшиеся в Кремле, частенько отправляли своих отпрысков ко двору младшего поколения Рюриковичей в надежде на последующее возвышение, вливая в строительство дополнительные ресурсы - ведь не может же дитятко Иван-Иваныча жить во дворце хуже, чем у сынка/дочки Сидор-Сидорыча! Так и получила в итоге русская Венеция статус второй молодой столицы, мало уступая старой во влиянии. Сейчас порядок изменился - во главе города обычно стоял кто-то из старшего поколения, но обязательную практику в местной администрации молодежь из монаршей семейки обычно проходила.

Мое знакомство со здешним Питером прошло сумбурно: сдача документов в универ, вылившаяся в итоге в целый квест, поиски квартир, метание по городу с баулами. Только-только немного разгреблись, как пришел вызов от Лизы - в конце июля она разродилась без малого четырехкилограммовым мальчишкой. Новый Алексей Угорин, названный, разумеется, в честь папочки, ждал меня на обещанные крестины. Пришлось ехать в Рязань, исполняя данное слово. Все бы ничего, но Лизина бабулька восприняла мой визит и заботу о новорожденном по-своему, несколько раз ставя нас с молодой матерью в неловкое положение. Старая перечница так достала своим сводничеством, что провожала меня вдова Алексея чуть ли не с облегчением.

Вернувшись, застал Макса холостяком - Юля, не нашедшая подходящую работу за месяц, укатила к родне погостить. В ее отсутствие растерянному Кудымову пришлось вспомнить все фазы процесса готовки магазинных пельменей, наводящие на него ужас не хуже, чем на меня его объяснения работы реверса девятки. Однако Макс еще числился единоличником и допустить меня к плите отказался наотрез.

- А пошли сегодня куда-нибудь! - выдал он на второй вечер после моего возвращения, разглядывая получившееся неаппетитное месиво из разваренного теста и кусочков мясного фарша.

- Пошли! - итоги его кулинарных потуг даже всеядного меня оставили равнодушным. Если бы совсем денег не было, то схавал бы за милую душу, но один поход в кафе невосполнимую брешь в бюджете не пробьет, к тому же вернется Юлька, и мы уже запросто никуда не выберемся.

Не самая лучшая слава расположенного неподалеку кафе "Матрешка", слывшего излюбленным местом сбора клановой молодежи, в опасливом пересказе квартирной хозяйки на нас впечатления не произвела: во-первых, со слов все той же Оксаны Ивантеевны для мажористой тусовки еще было рановато - на комме светилось 19:02, а основное гульбище начиналось где-то ближе к полуночи. Чтобы просто поесть, одного-двух часов нам должно хватить за глаза. А, во-вторых, заведение славилось чисто женскими драками, как раз таки мужикам в нем ничего не грозило. Вот если бы Юля была с нами, тогда да, вряд ли мы туда сунулись - свою подругу Макс от лишних волнений оберегал.

Пришли, расположились. Уютненько. И не скажешь, что здесь почти еженедельно массовые побоища происходят. Народу кроме что-то отмечавшей за дальним столом небольшой женской компании не наблюдалось, а пахло вкусно, не в укор Кудымовским талантам. Поели, накатили по сто за окончание трудовой недели - это я все еще порхал вольной птицей, а друг мой уже пахал на благо имперского образования. Где сто, там еще сто пятьдесят - в отсутствие благоверной Макс слегка расслабился. Может показаться странным, но Мишка в отношении Юльки сильно заблуждался, обвиняя в спаивании, - по чуть-чуть для настроения она не возражала, но напиваться, кроме того единственного случая запоя, не позволяла своему жениху никогда.

- Это вам! - официантка достаточно высокого роста, который наводил на мысль о наличии искр, поставила перед нами холодный запотевший графинчик граммов на пятьсот.

- В честь чего? - сразу же насторожился я.

- Девочки награды обмывают, - работница "Матрешки" кивнула на шумный столик в другом конце зала, - Хотят поделиться радостью.

- Награды, это я понимаю! И уважаю! - не слушая моих возражений, Макс наполнил обе рюмки и опрокинул свою, предварительно отсалютовав ею в сторону праздновавшей компании.

- Макс! - поморщился я, уже догадываясь, что последует за его жестом.