Крышка подпола развалилась в руках, сгнила от сырости. Снаружи была осень.
Голый, дрожащий от холода, Вадик заполз в сырое заплесневелое нутро чьего-то дома, кое-как подобрал себе одежду; нашел ножницы и подстриг ногти — те, что не успел обломать выбираясь. Помутневшее зеркало отразило заросшее донельзя — но, несомненно, человеческое лицо.
Остался голод…
Что-то привлекло его внимание — какой-то звук… Он вышел на улицу, все еще покачиваясь, движения с каждой минутой становились все уверенней…
Из туманного одеяла доносился звук двигателя. Затем сырая мокрая вата засветилась в лучах фар — и, наконец, прямо на него вынырнула белая «шестерка», в которой сидели пятеро перепуганных парней.