Глава 7
Галя остановилась не доходя калитки, глядя на дело своих рук. Колебалась до самого последнего момента, все боялась, что не хватит духа поджечь. Хватило, еще как хватило…
К дому приближалась на цыпочках, задержав дыхание; все боялась, что скрипнет дверь и на веранду выйдет это… Когда подкралась к двери, ей почему-то втемяшилось, что существо ждет ее, затаившись на темной веранде — разве еще не вся деревня слышит бешеные удары ее сердца? День угасал, туман стал темно-синим, из него барельефом проступала входная дверь — и больше ничего не существовало в мире Гали; смутная темно-синяя дверь и шуршащий пакет в руке. Слишком громко шуршащий, заглушающий даже сердце…
Она заставила себя идти дальше. Об ручку, казалось, едва не отморозила пальцы — настолько та была холодна. По ней стекали капли конденсата; туман оставлял его на всем, чего касался. Она замерла, вслушиваясь — не шелохнется ли что-нибудь там, за дверью. До нее доносились приглушенные шаги, едва различимые голоса — оба в доме, никто ее не ждет. Ну что же…
Чтобы подбодрить себя, она начала считать — «раз, два»… «Три» — исправно шевельнулись губы, но тело онемело от страха, не послушалось ее.
Ну же, «ТРИ»!!!
Бестолку. Она не способна даже отомстить за мужа… Так и будет стоять здесь, как дура держась за ручку и не решаясь открыть дверь.
И эта мысль внезапно придала ей сил — и дверь открылась, мягко повернувшись на смазанных петлях. Хозяйственная тварь. Ему же хуже.
На остатках смелости Галя шагнула в темный провал двери. Споткнулась о ступеньку, едва не грохнулась; бутылки в пакете оглушительно звякнули и сердце провалилось в пятки.
Не услышали. Слава Богу!
Теперь уже медлить было нельзя — выйди кто-нибудь из них на веранду, хотя бы — чтобы закрыть дверь на ночь, и Гале будет тяжело объяснить, что она здесь делает — и почему от ее пакета так несет бензином. Она зажгла приготовленный фонарь — молодец Вова, купил (а она еще его пилила — мол, деньги транжирит, и так их нет… ).
Едва не ослепла — слишком яркий свет у этих фонарей; поставила ногу на следующую ступеньку…
Та оглушительно скрипнула. Галя снова обмерла… надавила чуть сильнее — больше не скрипит. Черт, кругом сырость — а здесь рассохшееся дерево.
Вторая и третья сжалились над ней, пропустили неслышно.
Подпереть дверь… Она беспомощно огляделась, не нашла ничего подходящего. Осветила косяк — и улыбнулась; лучше не придумаешь… На косяке висел замок, которым Инга закрывала дом. Ключа в нем не было — но и не нужен он Гале.
Дужка замка мягко скользнула в проушины, Галя перевела дух и победно улыбнулась — теперь спасайтесь… Через заколоченные окна. Заколочены на совесть, она уже видела…
Разорвала пакет, зажав фонарь на манер телефонной трубки — щекой и плечом… Все же не решилась бить бутылку, вытащила импровизированный фитиль из горлышка и стала поливать дверь, стараясь попадать в места, где утеплитель от ветхости порвался. Хорошо, а еще на венцы, между которыми проглядывает мох, за долгие годы высохший до состояния пороха. Помедлила секунду, зачем-то положила бутылку обратно в пакет, достала целую и поставила под ноги… Тяжелый запах ел ноздри и глаза. Чиркнула спичка, отразившись в широко раскрытых, горящих от возбуждения глазах.
Пламя так жадно рванулось по фитилю, что Галя едва успела отбросить его на залитую бензином дверь; огонь взревел радостно, набросился на пищу как оголодавший зверь… Галя отшвырнула ненужную уже пустую бутылку, та попала на какие-то полки, там загремело, что-то разбилось…
Подхватив вторую бутылку, она выскочила наружу; трясущимися пальцами подожгла второй фитиль — он уже и так пропитался бензином, не нужно было даже вытаскивать… Судорожно швырнула бутылку наверх, с ужасом успела подумать, что слишком сильно, перекинет через дом (и откуда только силы взялись)…
Бутылка разбилась об нелепо торчащую из непокрытого чердака кирпичную трубу — и «коктейль» огненным дождем пролился на дом.
Поднялось зарево — сразу, мощно; жар разогнал туман и Гале стала видна темная груда в огороде — сорванная кровля, которую эта тварь уже успела разобрать.
— Вот тебе, скотина, получай!!! — прохрипела, горло перехватило от звериной радости.
Можно немного постоять, посмотреть — пока не прибежали… А кто увидит, у всех окна заколочены.
Гори в аду…
Ее трясло от возбуждения. Огонь охватывал дом прямо на глазах, словно Галя вылила на него пару бочек бензина. Огненная струйка побежала по стене, занялась обшивка, пламя словно рванулось опоясать дом…
Вот так вам всем!
Она уже повернулась, чтобы уходить, когда за спиной раздался грохот и треск выламываемых бревен.
Он же хотел удержаться, видит бог, хотел… Вадик даже застонал, беспомощно глядя на Ингу, на ее лице плясали отблески пламени. Оно все еще лилось с потолка, растекаясь, а в Вадике уже просыпалась та тварь, которую он держал на коротком поводке почти две недели. Все насмарку. Ощущение мира выворачивалось, Вадик оперся о стену, чтобы не упасть… теперь он знал, что в прихожей бушует пламя, над ними тоже огонь, который уже идет по стенам — бревна, несмотря на туман, горят как сухая растопка… а рядом, за стенами дома — пульсирующий комок странной смеси страха, злобы и торжества, несколько шагов до него. Он слабо вскрикнул, когда затрещали кости челюсти, схватился за лицо — но уже не своими руками, а огромными волосатыми лапищами, способными завязать бантиком подкову. А сознание не гасло.
Резкой болью окатило раздавшуюся грудь, перевили жилы, взбугрились мышцы; за спиной в кровавых брызгах лопнувшей кожи выстрелили тугие складки свернутых крыльев.
Он только застонал — ну зачем, все ведь насмарку…