Я подаю ей стакан с водой, и когда она пьет, зубы ее стучат о стекло.
— Наташа, да ты же и сама ничего не знаешь!
Я напрягаюсь. Я почти уверена, что это связано с Константином. За столько времени он должен был хоть раз навестить девушку, которой сделал предложение.
Но я ошибаюсь.
— Сегодня днем приезжал граф Свиридов.
Она замолкает в смятении, и я осторожно спрашиваю:
— Он тоже хотел объясниться с тобой?
Она кивает. Щеки ее пылают.
— Он сказал, что знает о предложении князя Елагина, но посчитал необходимым открыть мне свои чувства, так как сейчас, когда Петербург охвачен столь тяжким мором, другой возможности рассказать об этом может и не быть.
Я пугаюсь:
— Он болен?
— Ох, Наташа, нет! Но он был грустен, даже подавлен! Он открылся мне без малейших надежд на взаимность. Он так и сказал: «Я не могу ни в чём равняться с его сиятельством, и потому заранее знаю, каков будет ваш ответ».
Я рада за Соню, за то, что она смогла внушить столь сильные чувства симпатичному молодому человеку. Но в то же время я беспокоюсь за нее. Ведь граф Свиридов объяснился с ней, будучи уверенным, что она — графиня Закревская!
Я вижу смятение на лице кузины.
— Соня, что ты ответила ему?
Она нервно мнет платочек в руках.
— Наташа, я даже не знаю, как тебе сказать…Прости, я должна была посоветоваться с тобой… Но я не знала, где тебя искать!
— Да говори же, говори! — мое сердце испуганно ухает.
Кузина поднимает на меня покрасневшие от слёз глаза.
— Ах, Наташа, я сказала ему правду!
— Правду? — тихо переспрашиваю я.
— Да, — она виновато опускает голову, — всю правду. Я призналась, что я — не Наталья Закревская, а всего лишь ее бедная родственница.
Она надолго замолкает, а я вскакиваю с дивана:
— Ну же, Соня! Что он ответил тебе?
Она снова смотрит на меня, и взгляд ее становится светлым как летнее небо после грозы.
— Ах, Наташа, он сказал, что этому рад!
Она снова плачет, но теперь уже от счастья.
— Это было такое облегчение, Наташа! Впервые за столько месяцев сказать кому-то правду. Снова стать самой собой! И понять, что Никита Александрович испытывает ко мне чувства, руководствуясь не расчетом, а сердцем. Он сказал, что он не надеялся, что мы сможем быть вместе. Что был уверен в том, что я приму предложение Елагина. А теперь он намерен повести меня под венец.
Она вдруг охает и подносит ладошку к губам.
— Ох, Наташа, я такая гадкая! Как я могу даже думать об этом сейчас?