Какого, блять, теста? Эта мымра достала из косметички помаду и поправила макияж, я слышал, как она причмокивает губами, стирая лишнее. Её подруга лишь обреченно вздохнула, а через секунду хлопнула дверь. Они ушли.
— Не смогу возбудить, говоришь?
Мужское эго было задето. То, что просто так я этого не оставлю, для меня было понятно. Осталось выяснить, кому принадлежат эти голоса, и кто из них очень скоро будет стонать мое имя.
========== Гл. 2. Надежда ==========
Мы вышли на крыльцо, и Настька протяжно застонала.
— Дождь? — она протянула гласную и насупилась, — только не это. Я с собой зонт не взяла.
— Я тоже.
Опустив глаза вниз, я наблюдала за тем, как тяжелые капли ударяются об асфальт. Бежать — не вариант. При таком сильном ливне мы сразу намокнем. Волосы, на укладку которых я потратила всё утро, станут похожи на водоросли. Одежда будет прилипать к телу. А обувь — брр, даже представлять противно — будет мерзко чавкать при каждом шаге. К тому же это туфли из новой коллекции Стива Мэддена, которые мама только вчера привезла из штатов. Ну, уж нет.
Я лучше лишний час постою на крыльце, чем позволю непогоде превратить меня в чудовище.
Дверь за нашими спинами открылась, и кто-то третий вышел из университета навстречу непогоде. Мне было неинтересно кто это — мало ли, какая зубрилка осталась после четвертой пары, чтобы обсудить дополнительные материалы с преподавателем — поэтому оборачиваться я не стала.
Зато Настя не удержалась и оглянулась через плечо. По её тихому писку я сразу поняла, что ошиблась, и это кто-то особенный. Даже думать долго не пришлось, потому что моя рыжеволосая, немного фанатичная по всему, что она считала прекрасным, подруга реагировала так лишь на одного человека в университете.
— Мирослав?
Он подошёл ко мне вплотную и обнял за талию. Его дыхание обожгло щёку, я почувствовала, как он улыбается словно мартовский кот на солнышке.
Что он вообще творит?
— Мирослав, руки.
Он улыбнулся ещё шире, оголяя зубы.
— Мы играем в части тела? Тогда шея.
Чуть склонив голову, Мирослав прикоснулся губами к изгибу моей шеи. От этого едва ощутимого действия по позвоночнику вверх пробежала вибрирующая волна мурашек.
— Мирослав, убери руки, а то я въеду тебе между ног коленом. Сам виноват будешь.
Он засмеялся и сделал шаг назад. Странное напряжение внизу живота на мгновение усилилось, скручивая внутренности, но быстро отпустило. Зато я почувствовала, как затряслись мои руки. Поэтому мне пришлось обернуться, чтобы объяснить Мирославу, что так поступать нельзя. Мы не влюбленные, не друзья. Мы вообще едва знакомы.
Мирослав склонил голову и смотрел на меня, словно чего-то ожидая. Я прикусила губу, понимая, что все слова почему-то вывалились из моей головы. И всё-таки Настька права, он слишком красивый. Его нужно поставить в музей и загипсовать, чтобы будущие поколения любовались этими темными блестящими волосами, острым прямым носом, карими с хитрым прищуром глазами, пухлыми губами…. Так стоп, Надежда, куда-то вас понесло. Он гей, забыла? Нельзя позволять ему оттачивать на себе навыки флирта. Пусть тренируется на таких же, как он.
— Боитесь намокнуть и растаять, сладкие? — левый уголок его губ пополз наверх, придав голосу саркастичные нотки.
Я посмотрела на Настю в тот момент, когда то же самое сделал Мирослав. Подруга смотрела на меня обиженно, и даже враждебно, но стоило их взглядам пересечься, её глаза стали такими большими и круглыми, что я всерьез обеспокоилась насчет того, что они такими и останутся. Мирослав подмигнул ей, и Настя часто заморгала, не веря собственному счастью.
Да что происходит? Мирослав известен как ледяной король, жестоко отвергающий любую, кто хотя бы на шаг приблизится к его царственной особе. Скучно ему стало, что ли?
— А я не боюсь. Надеюсь, еще встретимся.
Он снова посмотрел на меня и, задержав на секунду взгляд на моем декольте, пошло улыбнулся. Я не удержалась и фыркнула.
— Иди со Смирновым своим встречайся.
Мирослав меня уже не слышал. Он шагнул из-под навеса, мгновенно промокая до самой нитки. Взглянув наверх, где серое небо начали прорезать солнечные лучи, он быстрым шагом направился к машине. Ну, конечно, не подобает изнеженному царю кататься на маршрутках. Я бы тоже не стала, но маме сегодня позарез понадобилась машина. Поэтому, не смотря на то, что утром она подбросила меня до университета, обратно мне придется добираться общественным транспортом.
Мирослав уже собирался садиться в машину, даже открыл двери и чуть согнулся, чтобы залезть в салон, но внезапно замер. Не иначе как пришло озарение.
— Рыжая, тебя как звать?