И точно, чутьё Дона не подвело, Мирослава сидела на скамье у пруда. Рядом с ней вниз страницами лежала развёрнутая книга – томик стихов Тютчева.
Волгина задумчиво смотрела перед собой. То ли любовалась кувшинками, то ли парящими над водой стрекозами, то ли думала о чём-то своём.
Кот сел, оглянулся на Мориса и бросил на него вопрошающий взгляд.
– Иди ты первый, – шёпотом сказал ему Миндаугас.
Кот неслышно приблизился и запрыгнул на скамью.
– Это ты, солнышко? – тихо проговорила Мирослава.
– Ур, – кот ткнулся ей мокрым носом в ладонь, потом потёрся головой и проскрипел, повернул голову назад, – ур-р-р. В смысле я не один.
Мирослава оглянулась и увидела Миндаугаса.
– Ты искал меня? – улыбнулась она.
Он кивнул и, подойдя к скамье сел рядом с котом.
– Соскучился или по делу? – улыбнулась Волгина.
– И то и то, – рассмеялся он в ответ.
– Новости от Шуры?
– Шура не звонил. Но на 16.00 я записал клиентку. Рекомендацию ей дал Горелов из «Орбиты». Она его сотрудница.
– Не сказала, что у неё?
– Сказала. Её подругу обвиняют в убийстве мужа.
– Тогда пойдём, подкрепимся и будем готовиться к работе.
К дому по тропинке они шли гуськом. Первым Дон, за ним Мирослава и замыкал вереницу Морис.
– А что у нас на обед? – спросила Волгина, обернувшись.
– Запечённые куриные грудки с цветной капустой и чай с ремонтантной малиной.
– Здорово!
– Я старался.
– Ты просто бесценное сокровище! – констатировала она.
– Мяу! – громко подтвердил Дон.
Жара ещё не думала отступать, но сад не давал ей проникнуть на свою территорию, сохраняя прохладу.
Длинные тени разбежались по двору, на политой лужайке сверкали капельки влаги.
Было без пятнадцати четыре, когда Морис услышал, остановившуюся у ворот машину.
Он нажал на механизм и ворота разъехались, во двор въехал скромный Пежо.
Морис подошёл к автомобилю, подождал, пока его хозяйка выберется наружу.
– Здравствуйте, я Морис Миндаугас.