В Кронштадте не было недостатка в спросе на уроки, если кто из старших воспитанников пожелал бы давать их и этим путем зарабатывать деньги. Предложений было больше, чем желаний получить уроки <для заработка> час оплачивался очень хорошо — от 1 до 2 рублей. Из нашего класса несколько человек давали уроки. И вот среди них было два таких ученика, которые, имея ежедневно 2-3 урока, хорошо оплачиваемых, брали еще ученика бедных родителей и занимались с таким или совершенно безвозмездно, или за самую минимальную плату, на какую были способны бедные родители.
Кстати сказать, все бывшие ученики отца Иоанна, которых мне приходилось встречать на моем жизненном пути, были люди набожные и хорошие».
Ученик отца Иоанна, полковник Михаил Димитриевич Тимофеев рассказывал, между прочим, что однажды отец Иоанн прибыл на уроки в реальное училище не в богатой шубе, которую он носил всегда, а в плохенькой шубенке; когда мальчики полюбопытствовали и спросили его о причине этой перемены, то отец Иоанн с полной кротостью и незлобием рассказал, что шубу с него сняли грабители, и добавил: «Бог им да простит».
Епископ Иоасаф Американский рассказал мне, что когда он колебался в вопросе об избрании себе того или другого жизненного пути, то увидел во сне окруженного детьми отца Иоанна, который, указав на детей, сказал ему: «Вот твое дело».
Из этого видения иеромонах Иоасаф понял, что он должен заняться воспитанием детей, и решил посвятить свою жизнь воспитанию и сделался преподавателем семинарии.
Глава 7. Служение отцом Иоанном Литургии
Отец Иоанн ежедневно в 6 часов утра служил раннюю обедню. Войдя в алтарь, он радушно приветствовал сначала своих сослуживцев, а потом остальных присутствовавших в алтаре: «Здравствуйте, братцы, здравствуйте».
Все он делал спешно и быстро. Молился порывисто вдохновенно. За утреней всегда сам читал канон. Умиление, восторженность, радость, твердое упование, глубокое благоговение — все чувствовалось в этом потрясающем душу чтении, оно врезывалось в память навсегда.
Отец Иоанн подошел к жертвеннику, стал перед ним на колени, руки сложил крестообразно на жертвенник и голову положил на них.
Каноны, акафисты и молитвы отец Иоанн читал, как бы беседуя с присутствующими около него Христом, Божией Матерью и святыми. Возгласы произносил он громко, резко, как бы отрывая каждое слово от своего сердца, и от этих звуков, раздававшихся в тишине многолюдного храма, веяло чем-то святым, высшим. Все чувствовали, что тут не простое чтение пред иконой, а именно живая беседа с Существом Видимым и Сущим.
Ни одно слово не читалось без смысла и толка. Более важные по содержанию слова отец Иоанн произносил, обратясь даже к народу, чтобы люди могли глубже постигнуть читаемое. Сам он был всецело сосредоточен на читаемом. Ничто не могло отвлечь его мысли в это время в сторону. Он как бы переживал все, что читал. Переживал победы над грехом и злом, совершенные святыми людьми, переживал человеческие немощи и падения, переживал времена благоволения и милости Бога к людям падшим и заблудшим. Многое из читаемого относил непосредственно к самому себе. О том, что совершалось в это время в его душе, можно судить даже и по его наружности. Душа отца Иоанна настолько проникалась мыслями, какие содержатся в читаемых им священных песнопениях, что он не мог удержаться от самых разнообразных жестов. То блаженная улыбка засияет на лице его, когда он читал о небесной славе Бога, Богородицы и святых угодников Божиих; то глубокая мольба слышалась в его устах, когда он читал о немощи, грехе и падениях человеческих; то слышишь как бы праведный гнев, когда встречаются в каноне слова «сатана», «диавол»; то умиление, глубокий восторг, когда он читал о великих подвигах, победах над грехом, какие совершили святые мученики, подвижники.
После шестой песни и ектении отец Иоанн восклицал кондак и читал его громко, как победную песнь христиан над побежденным исконным нашим врагом. Кончив чтение канона, быстро входил в алтарь и падал в глубокой молитве пред престолом. Укрепив себя молитвою, снова выходил на клирос и читал здесь стихиры на хвалитех. Начали петь стихиры на стиховнах. Отец Иоанн в это время уже почти облачился, чтобы служить Литургию. На нем не было только ризы. Быстро, стремительно, скорее выбежал, чем вышел он из алтаря на клирос, присоединился к певчим и начал петь вместе с ними. Пел с воодушевлением, с глубокой верой в каждое слово, регентуя сам, опять подчеркивая отдельные слова и замедляя темп там, где это было нужно по логическому смыслу, содержанию песнопения. Певцы чутьем угадывали эти слова, этот темп и такт и вторили ему с немалым искусством и одушевлением. Трогательно было смотреть на певцов в это время. Пела как будто бы одна святая первохристианская семья со своим отцом во главе, пела свои победные, священные, великие гимны.
Утреня окончилась. Стали звонить к Литургии.
Следует быть на проскомидии, совершаемой отцом Иоанном, чтобы понять огромную важность этой части Литургии.
Отец Иоанн подходил к жертвеннику. Он полон торжественной радости. Уже в это время его охватывает какой-то ликующий пророческий экстаз. Он вынимает Агнец. Посмотрите, с какой любовной внимательностью он ровняет его, обрезывает со всех сторон и благоговейно ставит на дискос. Потом отец Иоанн начинает вынимать частицы.
На проскомидии просфор бывало так много, что их приносили целыми большими корзинами.
Господь сподобил меня многократно подавать отцу Иоанну просфоры из корзин, которые ставили на табуретки с левой стороны жертвенника. Отец Иоанн быстро вынимал частицы и клал просфоры в пустую корзину, стоявшую с правой стороны.
Многие во время проскомидии лично подходили к отцу Иоанну и просили его помянуть своих родственников, вынуть хотя одну просфору, так что он не имел ни одной свободной минуты.
Сослужащих с отцом Иоанном всегда было много (иереи, протоиереи, иеромонахи).
«Смотрите, смотрите, — неожиданно восклицал он среди проскомидии, — отец Николай, смотрите, отец Павел, где есть что-нибудь такое, как у нас... Смотрите. Вот Он, Христос. Здесь Он, здесь, среди нас, и мы около Него, кругом Его, как апостолы».
Становилось благоговейно страшно от вдохновенного возгласа. Чувствуется, как Ангелы реют крылами. Священники собираются около отца Иоанна и уже не отходят от него до конца проскомидии.
Каждый день отец Иоанн получал до тысячи писем и телеграмм, преимущественно с просьбами помолиться об исцелении больных, признанных врачами безнадежными. Но были и другие просьбы, вызываемые разнообразными случаями человеческого безысходного горя.
С просьбами обращались не только православные, но и инославные христиане, евреи, магометане и язычники. Обращались со всех концов Руси великой и из других стран, из Азии и из Америки.
Когда войска наши были в Маньчжурии52, то китайцы просили наших посылать Святому Бонзе Иоанну, как они называли отца Иоанна, телеграммы с просьбами помолиться об исцелении безнадежно больных китайцев.
У отца Иоанна были секретари для прочтения этих писем и телеграмм и для ответа на них.
Спрашивается, как же получали исцеления по молитвам отца Иоанна те больные, о которых просили в означенных письмах и телеграммах, когда отец Иоанн даже не мог успеть прочитать эти письма?
А вот как:
Во время совершения отцом Иоанном проскомидии я лично неоднократно видел, что кипы писем и телеграмм лежали пред отцом Иоанном, и слышал, как отец Иоанн, вынимая из просфор частицы, молился громко: «Помяни, Господи, всех заповедавших мне молиться о них!»
И эта краткая молитва великого угодника Божия была достаточна, чтобы обитавшая в отце Иоанне Всесвятая Троица совершала величайшие и разнообразнейшие чудеса во всех концах вселенной.
Но вот кончилась и проскомидия. Со светлым от внутреннего молитвенного возбуждения лицом отец Иоанн становится во главе собора священнослужителей. «Помолитесь, братия сослужители, да даст Господь нам богоугодне совершить мироспасительную Литургию», — начинает отец Иоанн.
[52] Когда войска наши были в Маньчжурии... — Маньчжурия (северная часть Китая) была оккупирована русскими войсками в 1900 г. в связи с Боксерским восстанием. Время появления русских войск в Северном Китае совпало с активизацией интереса китайского населения к христианству. Так, в 1904 г. в «Прибавлении к Церковным Ведомостям», со ссылкой на журнал «China’s Missions», была помещена следующая информация: «... Все классы общества: крестьяне, ремесленники, купцы, ученые и средний класс, — одинаково покоряются влиянию евангельского учения, и если мы правильно понимаем сообщения наших миссионеров, мы находимся накануне великого духовного пробуждения в Китае» (1904. № 44. С. 1777). Если в 1898 г. в Китае было 458 православных китайцев, то к 1909 г. их число увеличилось до 1304 человек.